В страшно секретной брошюре для начинающих корреспондентов ИА РБК черным по белому сказано: никогда не спрашивайте у ньюсмейкера: «Ну что у вас новенького?» Даже без «ну» и уменьшительно-ласкательных суффиксов общие вопросы уместны разве что для разогрева собеседника.

Долгое время я полагала, что рубрика «Правила жизни» в русском Esquire – это выжимки из очень хороших интервью, взятых журналом. Пока к нам в Петербург не приехал главный редактор издания Филипп Бахтин и не рассказал, что рубрика эта – суть «огрызки чужих интервью». То есть беседы действительно имели место, просто проведены они были в разное время, в разных местах и совершенно разными журналистами. И действительно из ответов на вопросы вроде «Что вы предпочитаете на ужин по субботам» или «Правда ли, что вы боитесь хомячков», тщательно натырканных редакторами Esquire, складывались пресловутые «правила». Каким-то фантастическим образом довольно исчерпывающе описывающие спектр жизненных смыслов героя.

Но представьте, если бы мы взяли и спросили вот так вот в лоб хоть Юлия Кима, хоть Барака Обаму – а в чём смысл жизни?

Говорят, именно так и поставлен был вопрос однажды перед Евгением Гришковцом. Правда, не профессиональным журналистом, а студентом на встрече в одном из ВУЗов. Но человек-театр-и-литература, тем не менее, ответил что-то в духе: «Ну, мы же с вами считаем себя умными людьми…».

Героя-быка ни за что не взять за рога. Особенно если мы хотим получить от него красивую картинку вроде «секретов счастливой семейной жизни» или его личных норм морали.

Социологи, от которых журналистам достались все основные методы сбора информации, давно уяснили, что в ответ на вопрос «Как вы относитесь к людям с другим цветом кожи» можно получить все оттенки межнациональной благожелательности. Но попробуйте узнать мнение вашего собеседника о том, что если его дочь выйдет замуж за афроамериканца, или партнёром по бизнесу станет китаец.

Возвращаясь к рекомендациям редакторов РБК (брошюра, кстати сказать, носила скромное название “Как стать звездой”, подобные разработаны во многих информагентствах), то они советуют интересоваться деталями уже известных проектов и схем их финансирования, уточнять сроки запуска и состав команды, выяснять сбываются ли прогнозы по прибыли, если нет, то почему и так далее. Потому что на вопрос «Что нового?» вы будете получать неизменное «Все спокойно».

А на вопрос о смысле жизни темпераментный ньюсмейкер может и с ноги дать.

Медиапедия продолжает отвечать на письма читателей.

Чувствуют ли себя журналисты архитекторами реальности? Чувствуют ли, что слово, сказанное ими, может дополнять существующий, или создавать некий параллельный мир? Такой, что будет восприниматься читателем, как вполне реальный, в котором они живут и работают? Чувствуют ли они себя достаточно сильными, чтобы брать на себя такую ответственность? И, в свете субъективности понятия “истина”, что есть вообще ответственность журналиста?
Вадим Теселкин.

Прим.: поводом для вопроса стала вот заметка Николая Дицмана “Фальшивое медиаизмерение”, где, как пишет автор вопроса, “воображение журналиста построило фактически несуществующий мир, который, однако, в своих внешних проявлениях был почти реален”.

Иван Иванович Шишкин очень хорошо рисовал. К примеру, на его картине “Утро в сосновом лесу” есть медвежата и, соответственно, сосновый лес. И хотя мир Ивана Ивановича Шишкина куда более полон и реален в своих внешних проявлениях, чем описанная в посте девелоперская фантазия, Ивану Ивановичу Шишкину никогда не приходило в голову называть себя “архитектором реальности”. Потому что Иван Иванович Шишкин не забивал себе голову херней. Читать дальше

Схожесть профессий репортера и предсказателя в том, что оба эти специалиста должны сообщать о событиях, которые произойдут в будущем. Удачное предсказание все запомнят надолго, а две сотни несбывшихся пророчеств, скорее всего, никто не заметит. Все помнят, что газета «Ведомости» первой написала про то, что «Вымпелком» покупает Golden Telecom, но вряд ли кто то помнит про десятки «сенсационных» новостей, опубликованных любой из федеральных газет и никогда не воплотившихся в реальность.

Официально считается, что корреспондент должен действовать следующим образом: найти некую информацию, получить стопроцентное подтверждение ее правдивости у как минимум двух независимых друг от друга источников и после этого заявить тему редактору. В реальности этого не происходит почти никогда. Читать дальше

Репортерская работа — нудная, утомительная, суматошная, иногда опасная. Но хуже всего другое. Джентльмену-журналисту постоянно приходится терпеть унижения.

Том Вулф, “Новая Журналистика”.
Давайте считать, что это продолжение “Оды репортерам” Александра Малютина. Ну или просто другие пять копеек в эту же кружку для подаяния. Читать дальше

Многие считают, что журналисты получают зарплату не по уму и не по труду высокую. Они, мол, не стоят у станка, не разрабатывают мудрых корпоративных стратегий и не пишут программ на C++ (некоторые, кстати, пишут, но их количеством в общей массе можно пренебречь). Действительно, чтобы вальяжно развалиться в кресле, положив ноги на стол, и совершить звонок аналитику из Horns&Hoofs Asset Management, мозгов вроде бы нужно меньше, чем нарисовать на того же аналитика остроумную карикатуру. Что уж говорить о высокообразованных ученых или следователях угрозыска, которые напрягают свой мозг день и ночь.

Однако в работе репортера есть момент, который начисто отсутствует в работе представителей многих других профессий, а также в работе остальных сотрудников редакции: корректоров, факт-чекеров, ответсеков, дизайнеров, заливальщиков сайтов и всех редакторов, включая главного.

В отличие от перечисленных лиц, репортер вынужден добывать продукт, который ему никто не обязан, а зачастую и активно не хочет поставлять. Читать дальше