Должен ли редактор всегда быть на стороне журналиста?

Есть такая вещь, довольна часто употребляемая в среде некоторых пиарщиков, – поливание грязью журналиста перед его редактором. Это когда журналист написал статью про компанию, а она недовольна. И вместо того, чтобы разбираться непосредственно с автором статьи, представитель компании начинает звонить редактору и рассказывать ему, какой журналист нехороший и непрофессиональный человек, как он оболгал всех вокруг и т. д. Некоторые, особо прыткие, звонят сразу главному редактору.

Даже если в некоторых случаях компании, поднявшей такую бучу, удается «отжать» выгодные для себя правки, абсолютно во всех случаях она проигрывает психологически. К примеру, когда я являюсь тем самым автором, на которого жалуются редактору, – моя реакция всегда будет негативной, поскольку мой ньюс-мейкер прыгает через мою голову. А это очень неприятно. Если же мне звонят, как редактору, и жалуются на автора, моя реакция также будет однозначной. Первая мысль – человек таким образом экстраполирует на редакцию стиль общения, принятый в его компании (пожаловаться, наябедничать, прыгнуть через голову и т. д.). Хорошего мнения об этой компании я уже не буду.

Но самое главное – люди, которые рассчитывают, что я приму их сторону, не разобравшись, кто прав, кто виноват, глубоко заблуждаются. Ведь с журналистом я, возможно, проработала несколько лет и не один пуд соли съела (тогда как человека на том конце провода, может, никогда даже не видела), ранее, возможно, у меня не было причин сомневаться в его профпригодности. Кроме того, я не люблю испорченного телефона — ведь на интервью я не присутствовала и свечу не держала. Ну и, в конце концов, мы с журналистом одной крови, «банда», а своих, как известно, не сдают.

Мне всегда казалось, что подобное отношение к «поливанию грязью» разделяют во всех приличных редакциях. И благодаря ему в последнее время несчастных случаев в виде жалоб на журналистов на нашей стройке стало меньше. Компании стремятся сглаживать все краеугольные камни, общаясь непосредственно с автором заметки, и за это им жирный аппаратный плюс.

И тут выясняется, что в одном крупном издании главный редактор, известный и уважаемый человек, не соблюдает закона джунглей. Если ньюс-мейкер сумел до него дозвониться и пожаловаться на журналиста, то журналист всегда и сразу будет неправ, без суда и следствия. Возможно, даже оштрафован, возможно, несправедливо. Но разбираться никто не будет. Почему? Во-первых, потому что ньюс-мейкер когда-нибудь может оказаться рекламодателем, поэтому с ним ссориться нельзя. Во-вторых, потому что «завиноватить» своего подчиненного проще, чем представителя какой-то сторонней компании.

Что в результате? Из этого издания косяками уходят люди, поскольку в такой психологической обстановке работать могут разве что роботы. Его главред уже не столь уважаемый человек, по крайней мере, в журналистской тусовке. Да и ньюс-мейкеры вряд ли проникаются большим пиитетом к изданию, если человек, отвечающий за его информационную политику, при любом раскладе сразу же берет под козырек.

И вот я думаю, хорошо было бы, если б он был все-таки один такой.

Читайте также:

- Вот смотрите, я ваш читатель. И мое мнение, как читателя, должно вас интересовать. Соответственно, если я говорю, что мне не нравится этот вариант, то вы должны прислушаться к этому мнению…

Вам наверняка тоже не раз звонили герои заметок и пользовались этой конструкцией, чтобы навязать левые правки?

Как говорит в таких случаях Михаил Дымшиц:

«Как бывший психиатр скажу, что об особенностях индивидуального восприятия я могу рассказать больше, чем любой специалист».

Смысл в том, что обсуждать поведение конкретного потребителя — бессмысленно. Информация о нем ничего не дает. Хоть при тестировании рекламного ролика, хоть продукта, хоть редакционного контента необходим массив данных, выборка. Только тогда полученная картина будет обладать хоть какой-то претензией на достоверность.

Как ни смешно, но самый надежный способ — “анализ долгосрочных трендов”. Например, динамики читательской аудитории. Скажем, если аудитория в течении года планомерно падает, значит что-то у вас там не так. А если растет — наоборот… Проблема только в том, что в этом случае и так все понятно. И чаще всего — “уже поздно”.

Еще я верю в “глубинные интервью” — то есть длинные разговоры с умными людьми. Я верю в инсайты. И лучше всего, если эти разговоры ведет другой умный человек. В крайнем случае, я сам. И совсем не верю в короткие разговоры с глупыми людьми — т.е. в опросы (ну, или, чтобы звучало корректней — с людьми, попавшими в глупые обстоятельства — в состояние опроса).

А вот [возвращаясь к цитате Дымшица], как отдельно взятому читателю, вам может нравиться или не нравиться моя статья. По человечески мне это может быть приятно или досадно. Но с точки зрения обсуждаемой проблемы это не имеет никакого значения.
Тем более, когда мнение высказывает заинтересованное [в правках] лицо.

– Что будет, если я позвоню на вашу чаеразвесочную фабрику и на том основании, что я ваш потребитель, попрошу сменить упаковку («она мне не нравится»)?

Вот так я обычно отвечаю на подобный вопрос.

Что вы мне на это ответите?
Вот и я вам примерно то же.

Читайте также: