Основанная 20 лет назад по образу New York Times частная сибирская газета выходит тиражом в одну десятую населения городка, где издаётся. И да, приносит прибыль.

Игрушечного вида изумрудный ГУМ, ДК с памятником Ленину, указывающим куда надо, и бессознательный привет Ларсу фон Триеру – торговый центр «Европа»: так выглядит центральный перекрёсток города Бердска Новосибирской области. От новосибирского Речного вокзала – 45 минут «без пробок». Бердск – город-спутник Сибирской столицы с населением в 97 тысяч человек. Местные издатели прессы покрывают его газетными тиражами один к пяти: здесь выходит целых 3 городских печатных издания общим тиражом 20 тысяч экземпляров, и это не считая бесплатных «листков».

В Бердске всё есть: и свой «Мулен Руж», салон свадебных платьев, и свой «ЛенинГрад», агентство недвижимости с «интеллигентным подходом». Рядом с офисом риэлтеров растянут большой баннер «Купи новости» с изображением мальчишки-газетчика и указателем на дверь «магазина прессы». Как выясняется, это вовсе не аллегория: самую успешную местную еженедельную газету «Свидетель» здесь на улицах продают школьники от 8 до 13 лет и пенсионерки.

Учредитель и главный редактор газеты Игорь Литаврин рассказывает, что от подписки издание отказалось примерно 3 года назад. Местная почта за доставку 55 номеров в год (стоимость в рознице – 10 рублей) требовала почти полную их розничную стоимость – 400 рублей с носа. То есть фактически удваивала подписную цену «Свидетеля». Частные распространители берут за работу ту же половину – 5 рублей за номер, но уже из выручки. «У мальчишек и бабушек покупают газету из жалости», – поджимают губы продавцы из «магазина прессы». «Часто не берут сдачу у ребят. А иногда подъезжают на крутых машинах и просто дают денег разносчикам», – с гордостью сообщает Елена, директор по распространению издания.

Благодаря такой политике тираж еженедельной газеты, в кризис сократившийся с 10 до 9,5 тысяч экземпляров, раскупается за неделю полностью (к слову, питерская еженедельная «Смена» выпускает те же 10 тысяч, только на 4,5-миллионную Северную столицу). Иногда разве что 1-2 пачки остаётся. Количество полос в газете превышает среднюю толщину даже новосибирских изданий. В хорошие годы доходило до 68, сейчас – 40, из которых 15 – цветные. У главного конкурента «Свидетеля» учреждённых и дотируемых горадминистрацией «Бердских новостей» – только 24. И тираж – в половину «свидетельского». «Городские деньги портят издание», – кивает Игорь Иванович.

Литаврин в газетном деле с середины 70-х. Закончил журналистское отделение филфака Иркутского университета, работал фотокорром. Дорос до ответственного секретаря (это уже во время работе в «Ленинском пути», позже переименованном в «Бердские новости»), не переставая фотографировать и писать заметки. Однажды поставил на одной полосе 2 интервью на тему «загнивающего коммунизма»: одно с первым секретарём местного горкома и другое – с неким демократом. Сопоставление вышло не в пользу первого. Пришлось Литаврину уходить в скучную «Науку в Сибири», газету издаваемую при Сибирском отделении РАН. Но благодаря сотрудникам последнего Игорь Иванович полгода изучал мировые медиа.

«Я просил всех, кто бывал в командировках, привозить мне разные газеты мира – от New York Times до японских. Я изучал их на предмет вёрстки, дизайна, подбора тем. Знал, что буду делать свою газету».

В 90-х искать олигархов, способных проспонсировать запуск областного издания, было негде. По словам Литаврина, на первые номера «Свидетеля» сбросились рабочие Бердского электро-механического завода. «Пустили шапку, и кто по трёшке, кто по пятёрке… Так собрали мне рублей 300». Директора же нескольких крупных местных предприятий пообещали Игорю Ивановичу денег на выпуск газеты «на 3 года вперёд». Но за доброту попросили еженедельно привозить гранки на проверку. На это начинающий медиа-магнат пойти не мог. «Несколько лет назад я всех этих людей пригласил на 15-летие газеты, и они сказали: как хорошо, Литаврин, что ты не взял наших денег, не прогнулся», – вспоминает он теперь.

Но тогда, после первых двух-трех выпусков, стало ясно, что источник финансирования газете всё-таки нужен. Пришлось думать о коммерческой схеме.

«Тогда, в начале 90-х, не было и не могло быть никакой рекламы. Потому что не существовало бизнеса. И я решил, что этот бизнес придётся изобрести. Вам это кажется идиотизмом?»

Почему же, совсем не кажется. Просто удивительно, до чего слова областного издателя Литаврина напоминают воспоминания основателя газеты «Коммерсантъ» Владимира Яковлева. «По образу New York Times», «придумать бизнес, которого не было»… Только вот «Свидетель» – с мягким знаком на конце и без дореволюционных амбиций.

«Сначала я просто ходил и обрывал объявления со столбов, а потом печатал их в газете. Вскоре все поняли, что у меня они работают эффективнее, чем на столбе», – делится ноу-хау Литаврин. – «А ещё находил два конкурентных бизнеса, две парикмахерские какие-нибудь или два магазина, и делал одному бесплатную рекламу. Владелец другого тут же прибегал ко мне, и уже ему я ее продавал».

Сегодня в штате редакции «Свидетеля» работает около 15 человек. Зарплаты корреспондентов достигают 35 тысяч – из расчета по 2,5 рубля за строчку. Новосибирские друзья, рассказавшие мне про издание, право, загнули. Заработков журналистов Сибирской столицы, не говоря уже о прочих, «Свидетель» всё-таки не перешибает. Зато всё «в белую», что, например, удаётся далеко не всем московским и петербургским изданиям. Чистая прибыль газеты, по словам Игоря Ивановича, сейчас порядка 400 тысяч рублей в месяц, что, прямо скажем, тоже не густо. Но ее единственному учредителю хватает.

«Я хочу написать о молодых, талантливых ребятах, они ещё только в 11 класс пойдут, а уже создали свой бизнес, свою школу танцев» – это в кабинет к Литаврину вваливаются юные «акулы пера», выпускники школы журналистики, организованной администрацией города.- «Мне, кажется, молодёжи это будет интересно!» «Должен тебя расстроить, молодёжь нашу газету не читает», – отвечает Игорь Иванович.

Спустя 20 лет после штудирования NYT он не перестаёт следить за эволюцией современных медиа. Например, посещает семинары Института развития прессы-Сибирь. Совместно с местным Интернет-провайдером запустил сайт berdsk.ru. Уверяет, что исключительно для получения обратной связи от читателей печатной версии газеты: электронным ресурсам доверяет не вполне.

« Моя нынешняя жена защитила кандидатскую по гражданской журналистике. По-моему, это её ошибка», – резюмирует он.

А ещё, пока уважаемые коллеги пропагандируют ресурс Spot.us и прочий краудсорсинг, в Бердске собирают на памятник купцу Горохову. Инициатор – Игорь Литаврин, недавно с друзьями обнаруживший саркофаг с мощами купца на месте первого расположения городка. И вот уже второй номер «Свидетеля» выходит с обязательной колонкой фамилий пожертвовавших. «Ведь если каждый хоть 10 рублей на памятник даст, он же будет считать его своим!» – горячо восклицает Литаврин. За 3 недели собрали порядка 60 тысяч рублей. А надо не меньше 3 миллионов.

Местный фотограф-ветеран, чей альбом Литаврин собрался издавать, предлагает действовать по примеру активистов Пскова, искавших средства на восстановление сгоревшего там кремля:

«Надо устроить благотворительную выставку работ наших мастеров в ДК Ленина. Почему там? Потому что рядом два магазина и остановка на Новосибирск. За месяц можно миллион собрать!».

P.S.: Когда эта заметка уже была написана, выяснилось, что главное медиасобытие Бердска, да и, пожалуй, всей Сибири, я пропустила.  В начале июля там проходил тренинг Марка Лаки, бывшего репортера The Daytona Beach News-Journal и автора блога о цифровой журналистике  10000words. И, как сообщает конкурент “Свидетеля” бердская газета “Курьер”, его участники создали проект «Один из 97000», аналогичный мультимедийному проекту New York Times “One in 8 million”. Так что связь “Большого яблока” и маленького сибирского городка, похоже, неистребима!:)

Читайте также:

Reuters выложил в свободный доступ Reuters Handbook of Journalism – пятисотстраничный документ, который называют «наиболее полным гидом по принципам журналистики, стилю, стандартам и ценностям».

Для сравнения, аналогичный документ (или скорее книга) от The New York Times — The New York Times manual of style and usage — выпущена “на коммерческой основе”. Купить ее за $16.95 можно в интернет-магазине издания. Впрочем, оно того конечно же стоит.

Единственный же в России подобный документ — “Догма” газеты “Ведомости”. Для вдумчивого изучения можете скачать ее здесь — в библиотечке Медиапедии. Ну или вот прямая ссылка на pdf. Совершенно бесплатно.

Читайте также:

Как было сказано здесь “нет такого редактора, который не пытался бы написать свою редакционную концепцию, или как минимум — “инструкцию для журналиста”". И я не исключение.
На днях я нашел текст, который написал после череды бесед с целой вереницей непрофессиональных авторов желавших поработать у нас в “Секрете Фирмы” вскоре после старта (с профессиональными было сложнее).
Ситуация чем-то напоминала анекдот про профессора, который принес на лекцию магнитофон, включил пленку с записью и ушел в буфет. Вскоре я обнаружил что выучил свой монолог чуть ли не наизусть. Когда меня утомило это шоу одного актера, я как тот профессор записал тезисы на бумажке и стал раздавать их всем интересующимся. Не знаю почему, но это не сильно уменьшило поток, но дало существенный выигрыш во времени.
Я знаю, что подобные тексты порой вызывают живой человеческий интерес. Лично я например трепетно храню все от первой “догмы” Ведомостей авторства еще Бершидского, 2001 г., выдержки из редакционной концепции Делового Петербурга (эталон деловой журналистики для Северо-Западного региона конца 90-х, а также сочинения коллег. Вот например мои любые места из инструкции Владимира Гендлина:
“Предлагаю ЗАПРЕТИТЬ использование выражения «Так, например»” и “РАЗРЕШАЕТСЯ делать вид, что у авторов есть собственные мысли”. Может быть вам пригодятся и мои.

Да, текст немного сокращен и снабжен актуальными ссылками.

ЗАПИСКА ДЛЯ ТЕХ, КТО ХОЧЕТ РАБОТАТЬ В РЕДАКЦИИ ЖУРНАЛА «СЕКРЕТ ФИРМЫ»

Здравствуй, уважаемый коллега.
Общаясь с твоими предшественниками, пожелавшими работать в нашем журнале, я вдруг обнаружил, что постоянно рассказываю одну и ту же историю. Как построены наши заметки, какие требования к ним предъявляются и что должен делать автор, чтобы быстрее включиться в работу. Когда я это понял, то решил изложить большую своего монолога в виде букв. Познакомься с ними, думаю, после этого нам будет гораздо проще общаться.

О ТЕКСТАХ
Заметки, которые мы пишем делятся на следующие большие кучки:
– новости
– истории
– обзоры
– разговоры (интервью)
– всякая чертовщина (редкие жанры, специальным образом придуманные рубрики и пр.)

Остановимся для начала на двух: историях (мы почему-то называем их «кейсы») и «обзорах» (ненавижу это слово). Эти два типа текстов соотносятся примерно, как методы дедукции и индукции: в одном мы следуем от частного к общему (на примере одной истории выводим идею и делаем обобщение), в другой — от общего к частному (заявляем идею, проблему, а затем раскрываем ее с помощью кучи примеров).
В остальном же они подчинены одному и тому же набору требований. Разберем их на примере «кейса» (черт).

КЕЙСЫ

По сути, «Кейс» – это история. Одна история одной компании. Главный ее компонент — интересная проблема и столь же интересное решение.
Понятно, что определение «интересное» не дает ответ на вопрос, как же все-таки заметку писать. Давайте разберемся.
Вообще, кейс – это задачка, которую решают управленцы. Поэтому правильней писать кейс, настроившись именно на этот лад. Формулирование «условий» задачки здесь становится важным элементом рассказа. А слово «рассказ» — ключевым для объяснения стилистики.

Кейс ни в коем случае не должен быть занудным, несмотря на то, что называется унылым английским словом и подразумевает решение некой важной управленческой проблемы.
Проще всего с самого начала настроиться именно на написание рассказа, например, представив, что рассказываешь историю приятелю.
Скажем, идете вы по улице. И вдруг встречаете знакомого (друга, однокурсника, коллегу и пр.).
Он: «Привет, что делаешь?»
Вы: «Да вот для делового журнала заметку пишу…»
Он: «Прикольно, а про что?»
Ты: «Да, понимаешь, у одной компании…».

Если специально не задумываться «интересно ты рассказываешь или нет», то история, скорее всего выйдет увлекательная. Мало кого увольняли за то, что они плохо рассказывали истории. А вот за то что они плохо писали – запросто. Мне кажется, что все мы — потенциально хорошие рассказчики, другое дело не всем удается раскрыть эти таланты.

Так что же нужно сделать, чтобы история была интересной и ваш приятель не заскучал и не прервал вас?

БАШНЕРВУЩАЯ ЗАМЕТКА (с)
У каждой истории есть интрига. Правильно сформулированная (закрученная) интрига – сердце истории. Закручивание интриги часто подразумевает наличие подсудной опасности для героя, предкризисной ситуации. Первым делом найдите эту опасность.

Однажды мы писали историю про брэнд Lipton. Компания решила расширить свой ассортимент. Что в этом интересного? Поискав интригу, мы нашли такой сюжет: оказалось, что Lipton – последний из чайных брэндов на рынке, который до сих пор этого не сделал. Тем временем, ритейлерам было гораздо удобнее работать с широкими ассортиментными линейками. Так компания вдруг обнаружила, что, несмотря на все свое рекламное давление и качество продукции, она вдруг стала терять позиции на полках.
Какая занятная проблема, не правда ли?

Или, например, один кораблестроительный завод запустил программу кадрового резерва. Это, безусловно, скучно. Но выяснилась такая картинка: вдруг оказалось, что из-за того, что большинство сотрудников на заводе предпенсионного возраста, буквально через несколько лет — в силу естественного ухода на пенсию — компания потеряет до 40% ключевого персонала. Все бы ничего, но именно в это время компания должна реализовать проект для китайских ВМС и этот контракт имел для завода критичное значение. Соответственно, завод либо примет экстренные меры, либо потеряет заказ, а, возможно, и вовсе обанкротится.
Нормальные завязки, я считаю.

Умение искать истории там где их на первый взгляд нет – важная часть нашей работы. При этом могу с уверенностью сказать, что у каждой компании есть куча таких сюжетов. Задача журналиста увидеть их сквозь слой всякой мути (пафоса, банальностей, косноязычия, страха делиться информацией, непонимания «чего-мы-от-них-хотим» и пр.). Очистить от шелухи, переупаковать и представить миру. Другой вопрос – соответствие затраченных усилий силе истории… Но это и правда уже другой вопрос.
(еще один взгляд на проблему поиска интриги от Николая Дицмана)

По сути, частенько мы сами помогаем компании придумать за нее историю. Не выдумать, а вместе сконструировать из разрозненных кирпичиков, выстроить логику, сформулировать интригу, найти угол, с которого эту историю интересней рассматривать. Далее мы подбираем факты, которые нужны для ее раскрытия, отсеивая то, что мешает интересно и динамично ее рассказывать.

Итак, с интригой разобрались.
Далее – поле, на котором идет повествование. Интригу не удастся сформулировать, если не описать «задник», на фоне которого разворачивается сюжет.

Так в истории с кораблестроительным заводом нужно показать, что у предприятия тяжелое финансовое положение (дать предысторию как так случилось). Для этого наверняка придется дать экскурс в историю отрасли. Описать кадровую ситуацию, рассказать про конкурентов, которые вот-вот норовят украсть заказ и пр.

Как в любой задачке, условия, данные для ее решения должны быть «необходимы и достаточны». Лишних подробностей быть не должно, они отвлекают. Но и у читателя не должно быть возможности задать вопрос «а почему…» и не получить на него ответа из текста.
У компании McKinsey есть отличный термин (модель) – MECE. Расшифровывается это как Mutually Exclusive, Collectively Exhaustive — “взаимно исключающие, совместно исчерпывающие», я не знаю как правильно это надо произносить, но сами сами сотрудники российского Маккинзи называют ее “мезе”. Смысл “мезе” в том, что какую бы проблему не исследовал, тебе нужно составить полный и непересекающийся список подзадач. Поистине волшебный инструмент вскрытия проблемы и упорядочивания представлений о ней. Отлично подходит и для написания заметки: оцените с помощью МЕЗЕ собранную фактуру и все встанет на свои места.

Разобрались с фактурой. Далее – собственно решение.
Это, наверное, самое простое. Дело автора — просто пересказать, что и как компания делала. Главное здесь – сделать это связно и логично. У логики не должно быть дыр, факты не должны висеть в воздухе.
Приятель, которому вы рассказываете эту историю, не должен перебивать вас вопросами «Подожди, ты это к чему…», «Стоп, стоп, я что-то не понял…»

Попробуйте взглянуть на получившийся текст глазами читателя, который в первый раз видит заметку (это довольно сложно, требует определенного опыта, но что делать) и понять, где могут возникнуть подобные проблемы.

В ЧЕМ СМЫСЛОВОЙ СМЫСЛ ЭТОЙ ЗАМЕТКИ? (с)
Сверхзадача текста – формулирование «главной мысли». Это некая идея, которая является стержнем всего материала. Это то, для чего собственно и рассказывалась история, что она символизирует.
Для заметки без очевидной главной мысли, стержня есть свой термин – «акынство». Как сообщают словари, это жанр устного народного творчества, в рамках которого исполнитель (акын) последовательно перечисляет все, что попадается ему на глаза. Не превращайтесь в акына. Лучший способ противостоять акынизации – сформулировать таки эту чертову главную мысль и дальше уже намотать на нее всю фактуру (для той, что не наматывается есть полезная кнопка Delete, или не менее полезная редакционная хитрость: выносы).

О ГЛАВНОЙ МЫСЛИ
Самый простой способ вовремя проконтролировать наличие в тексте «главной мысли», идеи – это написать лид (в другой лексике — вводку). Это те пять строк текста, которые обычно крупными буквами печатают в начале заметки и которые многие считают ее кратким содержанием.

На самом деле лид – главный индикатор стройности и логичности заметки, а также наличия и качества главной мысли.
Могу поделиться своей редакторской приметой, которая срабатывает в 90% случаев: если автор сдал заметку без вводки, значит у текста какие-то проблемы:
- он плохо структурирован
- у него нет логики
- нет (или слишком много разных) идей.
Звучит довольно очевидно, но почему-то практически все на этом обжигаются.

Еще раз: если у вас почему-то не пишется вводка к тексту, значит, скорее всего, у вас есть проблема с его главной мыслью или логикой повествования.

Простая рекомендация: напишите вводку, которая содержит интересную мысль, а затем переделайте под нее текст.
Хорошая вводка, как камертон поможет настроить текст правильно. Вы это вдруг волшебным образом увидите.

О НАЗИДАТЕЛЬНОСТИ
Когда решаешь такие задачи – пытаешься написать материал, который будет полезен умным и важным людям — есть большая опасность свалиться в назидательный, нравоучительный тон.
Надо всегда проверять себя на правильность интонаций. Согласитесь, смешно если журналист будет учить руководителей компаний с оборотами в миллионы долларов. Наша работа – рассказывать истории, у которых есть смысл, идея. Их задача – думать и делать выводы.

О БЕССПОРНОСТИ
«Идеи могут быть спорными, фактура — нет»

О ДУХЕ ВРЕМЕНИ
Актуализация всегда прибавляет заметке очки.
- Ищете самые свежие из возможных примеров;
- Выстраивайте кейсы на событиях сегодняшнего дня;
- Если история тянется с 1812 года, постарайтесь найти такие привязки, которые покажут, почему про это важно писать сейчас;
– Тратьте 30 – 40 минут в день на изучение новостей. Даже если мы не новостийщики, знать новости обязаны;
– Развивайте сеть собственных источников информации (о, это желанное слово «эксклюзив») и вам воздастся.

О ЯЗЫКЕ
Хорошее издание требует хороший язык. Понятие «хороший язык», как и «хороший вкус», а также «интересная заметка» ни о чем не говорит. (Я знаю одну компанию, где запретили выражение «качественный контент», потому что это ровным счетом ничего не значит. Когда менеджеров лиши этой мантры, им на самом деле пришлось объяснить, что же они имеют в виду. В тот день их коллеги узнали много нового…). Так что давайте попробуем конкретизироваться.

Наиболее распространенные проблемы:
1. Занудство, канцеляризмы, казенщина.
Боритесь со словами «является», «осуществляет», «данный». Эти и им подобные — первый признак, что вы пишете плохой пресс-релиз или кандидатскую диссертацию, а не заметку.

2. «Приступил к осуществлению начала старта»
Эта фраза расшифровывается, как “начал”. А проблема, которую она олицетворяет называется «вода». Для тех, кто только начал изживать у себя тягу к велеречивости есть простое правило: закрой пальцем слово в предложении и если предложение не потеряло смысл, вычеркивай. Закрой предложение в абзаце – если без него абзац не потерял смысл, вычеркивай. Тоже самое – абзац в рамках заметки. Ну и в пределе, если без твоей заметки номер ничего не потеряет – ее надо снимать. Правда у этого правила есть и печальное расширение – если без тебя редакция ничего не потеряет, то тебе тоже нечего здесь делать. (подробнее здесь)

3. «Веселушки». Когда от автора требуют «живой» язык, самое простое сыграть в журнал «Крокодил». Автор строит предложения фельетонным образом, добавлять устрашающее количество ненужных прилагательных (ему кажется, что так лучше передаются эмоции) и вышучивать ситуацию.
Это тоже проблема. Решается она не сразу и тут лучше всего следовать такому правилу: «Давайте сначала научимся писать нормально» (ровно, просто, без затей), а затем будем искать свой стиль, экспериментировать с формой, языком и подачей».
(Про это здесь и здесь)

КАК БЫСТРЕЕ ВОЙТИ В КУРС ДЕЛА
Правило «сто шести». Чтобы быстрее настроиться на волну издания надо прочитать сто шесть заметок в его архиве. Не помогло – прочитай сто седьмую.

О ЖЕЛАНИИ
В нашей профессии нет высоких зарплат, а представления о славе и влиятельности выдуманы в Голливуде. Это тяжелая и порой довольно нудная работа. Идти в эту профессию стоит, только если этого хочется искренне и очень сильно. А в конкретное издание и подавно. Присылайте нам резюме только в том случае, если действительно хотите работать именно здесь.

О КАЧЕСТВЕ ЗАМЕТКИ.
Средняя норма выработки автора: три большие заметки в месяц (плюс мелочи). Это значит, что от автора требуется одна большая, гениальная заметка в неделю. Негениальные заметки не принимаются. (подробнее о графике подготовки гениальных заметок здесь)

Ну и просуммируем требования, которые мы предъявляем к авторам:
1. Автор должен уметь рассказывать истории.
2. Автор должен искренне хотеть заниматься этой работой.
3. Автор должен уметь думать (вариант: иметь мозг).
4. У автора должна быть любовь к знаниям.
5. Автор должен уметь работать в темпе
6. Автор должен уметь структурировать свои знания, рабочее время и пространство.
7. Автору должно быть интересно развивать качество своего литературного языка.

Если все это вам интересно и по силам – ну что ж, давайте попробуем.

К.Бочарский, Москва, 2005 год.
С ума сойти.

Читайте также:

Как-то мне предложили за час создать концепцию газеты для коров. Мол, коровы научились читать и у вас есть шанс сделать для них газету. Было это еще до журфака, когда я училась на историческом факультете. Не думаю, что задание отличалось особой оригинальностью. Как и наше исполнение, впрочем. Рубрики «Новые пастбища», «Воспитание теленка», статьи о том, какой концерт Моцарта лучше повышает удои и тому подобные гениальные идеи. Вывод преподавателя был соответствующий: господа, вы создали газету для людей, которые вдруг решили, что они коровы. Тот факт, что коровы вдруг научились читать, вовсе не означает, что им интересен рецепт модного комбикорма.

Ну и вторая история. Известный интернет-деятель на днях в очередной раз посетовал на непрофессионализм вполне конкретных ИТ-журналистов, ну и меня в том числе. А в конце заметил: ну что, мол, возьмешь с людей, которые ни дня на рынке не поработали. Пурга, конечно. Но есть одна вещь, которая свербит в моей голове не хуже дрели. Он прав в одном: много ли мы, журналисты, знаем о том, что хотят читать люди на рынке?
Вот я в своей жизни не работала никем, кроме как журналистом. Ах, да у меня есть недельный стаж продавца мороженного и поломойки, но это еще в школе. Еще есть диплом педагога и исследователя, и сейчас, наверное, его ценность как раз сравнима с опытом поломойки. В общем, с 19 лет только в редакциях. Я сейчас не хвалюсь опытом, скорее, наоборот. Я ни разу не была «с другой стороны». Ведь всю свою сознательную жизнь я воспринимала газеты и журналы как профессиональный читатель/писатель. Как написано, как подано, зацепит/не зацепит.

В своей, собственно, интересующей меня области, газеты лишь в одной статье из трех рассказывают мне что-то действительно новое и интересное. Остальное я уже знаю из других источников. С журналами еще проще: там новостей почти не бывает.
Но у нормальных-то читателей должно быть по-другому. Мы же пишем для людей, которые, если я правильно понимаю, узнают новое и интересное из наших текстов. А что им на самом деле интересно? Часто ли вы спрашиваете собственного ньюсмейкера о том, что он читает в вашем издании и как? К примеру, когда я беру в руки «Ведомости» (в отличие от Smart Money, я для них пишу по исключительным случаям, но читаю каждый день), то сначала смотрю последнюю полосу, там где ИТ/Телеком, затем полосу «Культура», дальше заглядываю на первую страницу и порой пробегаю глазами полосу «потреба». Но еще пару недель назад мне и в голову не пришло бы спросить, как читает мой собственный журнал кто-то из ньюсмейкеров. Как и поинтересоваться, что интересного за последнее время он у нас прочел и что хотел бы увидеть. Не пиарщика, прошу внимания, он тоже «профессиональный читатель», а именно ньюсмейкера.

Нет, конечно, порой что-то всплывает в разговорах. Но чтобы я спрашивала об этом сознательно – нет. Конечно, есть фокус-группы, да и популярность издания сама по себе вроде бы говорит о том, что и темы, и подача выбраны правильно. И все же – не уподобляюсь я сама себе той давнишней с коровами, что вдруг научились читать?

Читайте также:

Хочется сделать то, что по большому счету, сейчас не получается сделать у российских СМИ – это вызывать эмоциональную реакцию читателей.
Если брать поколение журналистов времен, скажем, Аграновского, то эти журналисты точно знали, какая фраза какую эмоциональную реакцию вызовет. Сейчас этого искусства чувствовать читателя — чему он засмеется, чему огорчится — фактически нет, и очень хочется его восстановить. Очень хочется научиться вызывать эмоциональную реакцию, а для того чтобы это сделать, надо знать систему ценностей, потому что именно там это и возникает.

Владимир Яковлев, создатель газеты Коммерсантъ заходил к нам в КЪ поделиться новостями, ответить на вопросы и рассказать про новые медиа-проекты, которые запускает медиагруппа ЖV (Живи), соучредителем которой стали “Контент-бюро Владимира Яковлева”, группа “ОНЭКСИМ” и частные лица.
В состав группы войдет журнал, кабельный канал и закрытая социальная сеть для “успешных профессионалов” — новой элите экономики менеджеров. Этих людей, чья ролевая модель — продажа компетенций, а ценовая планка — от $10 тыс. — $15 тыс. в месяц, по мнению Владимира Яковлева в стране уже более $1 млн — 1,5 млн. Им и будут адресованы медиапродукты “Живи”.
Новая аудитория — новые принципы.
Всю фактическую часть можно прочитать вот здесь в «Коммерсанте». Я же записал три цитаты.
Первая была про проблему, которая меня здорово интересует. Вот здесь немного об этом — о водоразделе между журналистикой фактов и журналистикой мнений. Там же комментарий Леонида Бершидского. Создателя одной из самых совершенных на нашем рынке неэмоциональных информационных машин – газеты «Ведомости». Вот, кстати, выдержка.

“Читателю, как и в те времена, не нужно в большинстве текстов ни авторское мнение, ни авторское своеобразие — нужна хорошо собранная, правильно понятая и не слишком коряво изложенная фактура. Много вы знаете репортеров, которые сейчас умеют выполнить все эти три простых условия? Думаю, во всей московской бизнес-прессе — не более 50, да и то лишь если вы хорошо представляете себе рынок. А много ли вы знаете репортеров, у которых есть свое мнение? Таких на два порядка больше только в московской бизнес-прессе. Потому что мнение — как анальное отверстие: оно есть у каждого (с). Не знаю, как вы, а я по-прежнему готов платить свой червонец только за факты и их внятный, неэмоциональный, основанный на расчетах (хотя бы чужих) анализ.”

Очень хороший комментарий. Границеобразующий. В результате можно выбирать, по какую сторону границы твое место.

Вторая цитата Владимира Яковлева не менее актуальная: про рекламу.

Мы не хотели бы, чтобы значительную долю доходов проекта составляла реклама. Это принципиальная позиция. Роль рекламы в медиа на российском рынке чрезвычайно высока. Складывается ситуация, когда читатель нужен медиа фактически как потребитель рекламы. Потому что медиа заинтересовано в рекламе гораздо больше чем читатель.
И это довольно странно, потому что на рынке довольно много людей, которые способны платить, чтобы получать информацию, предназначенную для них. А не просто для того, чтобы создать поле, в котором может быть размещена реклама.

Казалось бы ничего уникального в том, что компания выбрала модель «оплаченных услуг» вместо рекламной модели нет. Это давно делают кабельные операторы, и целая куча интернет-сервисов, старательно рассчитывающих ARPU, зато как хорошо сказано.

Ну и наконец:

За последние несколько лет журналистика потеряла свое главное преимущество: монополию на публичность высказывания. Как раньше говорилось: «журналист заявляет письменно, читатель возражает устно». На этом принципе и держалась газета. С приходом блогов, казалось, это преимущество исчезло. Но если вы не блоггер, стать им, войти в эту среду все же требует определенных усилий… Поэтому самый интересный процесс, который мы сейчас наблюдаем на Западе: это попытка создать медийное поле, в котором контент создавался бы и профессиональной редакцией, и читателями.

Controlled User Generated Content, так кажется это называется. Демократия, управляемая профессионалами. “Хабра Хабр” и “Афиша” уже показывают, как это работает.
Наверное скоро, медиа и правда потеряют монополию на высказывания. У нас останется лишь монополия на профессионализм и право делиться этими знаниями и технологиями с [на самом деле] создающими медиа пользователями.

Читайте также:

Однажды я разговаривал с человеком о редакционных концепциях. Это был серьезный и ответственный человек, он собирался делать журнал и хотел, чтобы у него все было правильно. Вот он и спрашивал меня, как в редакциях обстоят дела с редакционными концепциями.
– По разному, — уклончиво отвечал я. Но он настаивал.
– Есть редакции, в которых редакционные концепции не догадываются писать, есть те, где начинают и бросают, есть те, где начинают и заканчивают. Но сути это не меняет. Ими все равно нигде не пользуются.

-… а какой вариант из этих трех – лучший? – проигнорировав последнюю фразу спросил мой собеседник.
– Никакой. Я не верю в редакционные концепции. Вернее, в изложенные на бумаге редакционные концепции. Я верю в редакционные концепции, представленные коллективным разумом ключевых сотрудников редакции – носителей идеи. Они и заражают других тем, каким должен быть журнал. А писать манифесты коммунистической партии – какой в этом смысл?
- …А между прочим, я могу сформулировать идею манифеста коммунистической партии одной строкой, — вдруг сказал мой собеседник. — Вот это я и называю концепцией…
– Ох, да ты крутой чувак,– подумал тогда я. Как выяснялось, этот человек был не только очень серьезный и очень ответственный, но еще и поразительно эрудированный. Наверное, из вежливости я был должен спросить «какой именно строчкой», но я не спросил.
- Смотри, здесь есть две проблемы,– вместо этого сказал я.—Вот, допустим, ты сформулировал эту идею одной строчкой, кто-то другой – тоже. Проблема в том, что это – разные строчки. Собери двадцать умных людей и каждый из них сформулирует это по своему. Т.е. у каждого эта строчка будет своя, и ты не найдешь ни одной похожей. Не странно, что одна и та же сущность описывается двадцатью разными «концепциями»? Сущность, которой черте сколько лет, и про которую, казалось бы, давно уже все должно быть понятно?
Мой собеседник промолчал.
– А вот теперь главная проблема: если эту фразу дать другому человеку, сможет ли он восстановить из нее «Манифест коммунистической партии»? Вряд ли.
Я называю это «метафорой сухого молока».
Если мы возьмем молоко, выпарим его – ну, или как там это делается на производстве – то получим немного белого порошка, разбавив который водой, снова получим нечто вроде молока. Говеное, конечно, это будет молоко, однако оно будет прогнозируемо говеное. Другими словами, молоко восстанавливается из сухого молока, а вот издание из редакционной концепции – нет.
Представь себе эксперимент. Опишем уже существующее издание редакционной концепцией и дадим ее трем разным командам талантливых людей – будь уверен, они создадут три совершенно разных СМИ, возможно тоже офигенных, а местами даже лучше оригинала, но факт остается фактом — это будут совершенно разные СМИ.
Издание не восстанавливается из редакционной концепции. Так зачем же тогда их писать?
К слову, продукт также чаще всего не восстанавливается из рекламы, но это уже другая проблема.

Скажу честно, я сам писал и до сих пор пишу редакционные концепции. А также концепции самых разных проектов. Все эти инструкции для авторов, форматы рубрик и пр. Скажу больше, скорее всего, нет ни одного редактора, кто бы не делал то же самое. Мы все пишем редакционные концепции, мы все чертовски любим писать редакционные концепции.
Зачем же тогда они нужны, если все равно невозможно заставить их работать? Ну, они отлично помогают систематизировать свои мысли.
Но, пожалуй, только свои.
По сути, мы говорим о самовыражении. О сублимировании своего творческого. В этом правда есть что-то эгоистическое. Вроде того, как заставлять других слушать о твоих успехах на работе. Ну да, ты клевый чувак, много чего понял о том, чем ты занимаешься и – мало того – придумал пару отличных идей. Но зачем мучить этим других? Напиши свою редакционную концепцию на паре листков бумаги, будет что почитать в туалете.
А пока, давай чувак, работай, пора сдавать номер. Думаешь, те остальные пара десятков клевых чуваков в редакции хуже тебя знают, зачем вы здесь собрались?
В конце концов, если ты хочешь сказать им что-то новое, достаточно это, и правда, просто сказать.

PS. Правда, мне кажется, мой собеседник все-таки мне не поверил. И отправился писать свою редакционную концепцию.
PSS. Да, я читал «Догму» «Ведомостей» и очень радовался тому, как просто и понятно могут быть изложены правила, требования и уложения.

Читайте также: