Владимир Федорин, первый заместитель главного редактора российского Forbes, сходил в Российскую экономическую школу, где провел акцию вербовки светил российской научной мысли в звезды содержательной колумнистики (в отличие от той, которую мы, как правило наблюдаем).
Светила вяло сопротивлялись, однако не менее ценным фактом, чем приобщение почтенных деятелей к публицистике стала собственная колонка Владимира о том, как надо писать эти самые колонки.
Одиннадцать ее тезисов, а также ссылки How To – ценнейшая инструкция по предмету.

К слову, интересны и ремарки Владимира, отлично пристегивающиеся к дискуссии о примате «факта» или «мнения» в современных СМИ (в других версиях: “новостной или интерпретационной журналистике” и пр.)

Вот цитата:

«Зарабатывать деньги на новостях становится труднее и потому, что сам товар, за которым охотятся агентства, газеты и телевидение, стремительно “коммодитизируется”. Хуже того, читатели привыкли к бесплатным новостям. Впрочем, равно безнадежными выглядят и и попытки проскочить в сетевое будущее за счет агрегирования чужого контента. Если вход копейка, добро пожаловать в мир совершенной конкуренции, где отсутствует такая нужная в любом хозяйстве вещь, как прибыль.
Как выделиться среди прочих производителей бесплатного сырья? Мне интересен путь, который после долгих колебаний выбрал для себя американский Newsweek. Теперь его специализация – не расследовании, не углубленная проработка еженедельных новостей. Стратегия поменялась, Newsweek стремится стать лидером в сфере мнений (opinion leader), бросив вызов глобальному чемпиону – The Economist.»

Как пишет в своем ЖЖ Константин Сонин

“Русский Forbes создает Opinion Channel”

Я также верю в поступательное движение читательских предпочтений по пищевой «факт – смыслы – идеи».

Хотя вот и противоположное мнение Леонида Бершидского в комментариях к этому старому посту

Читателю, как и в те времена, не нужно в большинстве текстов ни авторское мнение, ни авторское своеобразие — нужна хорошо собранная, правильно понятая и не слишком коряво изложенная фактура. Много вы знаете репортеров, которые сейчас умеют выполнить все эти три простых условия? Думаю, во всей московской бизнес-прессе — не более 50, да и то лишь если вы хорошо представляете себе рынок. А много ли вы знаете репортеров, у которых есть свое мнение? Таких на два порядка больше только в московской бизнес-прессе. Потому что мнение — как анальное отверстие: оно есть у каждого (с). Не знаю, как вы, а я по-прежнему готов платить свой червонец только за факты и их внятный, неэмоциональный, основанный на расчетах (хотя бы чужих) анализ. А мнениями меня и даром накормит миллион желающих, только я этих людей не знаю, а их мнений — и знать не хочу.

Такой вот Opinion Channel.

Читайте также:

Обычно колонку давали репортеру в качестве награды за резвость и усердие. В результате терялись хорошие репортеры и получались плохие редакционные писаки.

Продолжение темы о колонках и их авторах. Здесь про колонки главных редакторов. А в этом посте Том Вулф, автор «Костров Амбиций» и «Мужчины в полный рост» (фикшн), а также «Конфетнораскрашенная апельсиннолепестковая обтекаемая малютка» и «Электропрохладительный кислотный тест» (нон-фикшн), один из создателей “новой журналистики” про колонки, высосанные из пальца, и колонки, основанные на фактуре, добытой потом и кровью.

«Обычно авторы колонок начинали очень живо, по-свойски и игриво, излагая на бумаге все слухи и анекдоты, которые звучали из их уст в последние несколько лет. Однако через восемь или десять недель этот источник иссякал. Акулы пера начинали путаться в словах и позевывать. А из-под их пера выходили забавненькие статейки о вчерашних происшествиях рядом с их домом, о шутках, услышанных от их жен и распространительниц косметики, или об интересных статьях и книгах, которые заставили их задуматься, или о том, что они увидели по телевизору. Слава тебе, Господи, что у нас есть телевидение! Без его помощи эти журналисты не знали бы, что им делать».

Это отрывок из книги Тома Вулфа «Новая журналистика», посвященную, созданному им и единомышленниками приему, идея которого заключается в переносе в журналистику принципов создания художественного произведения, справедливо и обратное: создание творческих произведений на сугубо реальной основе.

«Новая журналистика» нашла применение в целом спектре жанров. Этот же кусочек — про колумнистов и колумнистику. Очень жизненно и крайне полезно, не смотря на то, что все описанное здесь происходило почти полвека назад.
Итак…

********

«Обычно колонку давали репортеру в качестве награды за резвость и усердие. В результате терялись хорошие репортеры и получались плохие редакционные писаки.
Типичным и древнейшим ведущим колонки был Липман. Казалось, он целых тридцать пять лет только тем и занимался, что читал «Тайме», потом все это несколько дней пережевывал и затем изрыгал получившееся месиво на головы нескольких сот тысяч читателей других газет. На моей памяти Липман один-единственный раз соизволил выступить в качестве репортера — когда ему выпала возможность потоптать своими башмаками ковровые дорожки в офисе губернатора штата и благодаря этому услышать собственными ушами то, что он обычно читал в «Тайме». Конечно, не в одном Липмане дело. Он просто выдавал то, что от него ждали…

Так или иначе, Бреслин стал настоящим революционером. Он открыл, что автору колонки надо не отсиживаться в редакции, а самому искать материал, то есть бегать по городу.

Бреслин узнавал у редактора отдела, какие материалы намечаются, выбирал один, выходил из редакции, шел в город, собирал материал и потом делал колонку. Если материал был слишком большим, начало его помещалось на первую страницу, а не в середине номера. Насколько можно судить, ни в местных, ни вообще в американских газетах больше никто так тогда колонки не готовил. Хотя патетики везде было хоть отбавляй. Обычно авторы колонок начинали очень живо, по-свойски и игриво, излагая на бумаге все слухи и анекдоты, которые звучали из их уст в последние несколько лет. Однако через восемь или десять недель этот источник иссякал. Наши акулы пера начинали путаться в словах и позевывать. Изнывали от жажды. Ходили вокруг да около. А из-под их пера выходили забавненькие статейки о вчерашних происшествиях рядом с их домом, о шутках, услышанных от их жен и распространительниц косметики, или об интересных статьях и книгах, которые заставили их задуматься, или о том, что они увидели по телевизору.

Слава тебе, Господи, что у нас есть телевидение! Без его помощи эти журналисты не знали бы, что им делать.

Читая их статьи, так и видишь двадцатитрехдюймовый голубой экран. Имейте в виду: ведущий колонки, который черпает материал из других статей, книг или собирает его вокруг своего дома, — просто исписался. И все его творения следует выбросить в мусорную корзину…

Но Бреслин работал как проклятый. Целый день носился по городу, возвращался примерно к четырем часам и усаживался за свой стол в отделе новостей. Шоу было еще то! Ирландец по происхождению, с густой темной шевелюрой, он походил на борца, довольно симпатичного. Когда он садился за свою пишущую машинку и принимал любимую позу, то напоминал шар для боулинга. Пил кофе чашку за чашкой и курил одну за другой сигареты, пока от него не начинал идти пар. Шар для боулинга, заполненный жидким кислородом. Вспышка — и машинка застучала как пулемет. Никто другой в последние минуты перед сдачей номера так хорошо не писал. Вспоминаю, как он готовил материал об одном преступнике, обвиненном в вымогательстве, боссе водителей грузовиков по имени Энтони Провензано. Сначала Бреслин образно написал о солнечных лучах, проникающих через старые окна Федерального суда и поблескивающих на кольце с бриллиантом на мизинце Провензано:

«Денек выдался славный. Босс, Тони Провензано, одна из самых крупных фигур в Союзе грузоперевозчиков, прохаживался по коридору Федерального суда в Ньюар-ке. На лице его играла улыбка, и он пощелкивал белым сигаретным мундштуком.
— Хороший день для рыбалки, — сказал Тони. — Сейчас бы в море, за палтусом.
После этих слов он немного размял ноги и подошел к парню по имени Джек, в сером костюме. Тони согнул левую руку так, будто вот-вот сделает хук этому Джеку. Кольцо с крупным бриллиантом на мизинце Тони сверкнуло в лучах солнца, проникавших через высокие окна в коридоре. Потом Тони изменил свои планы и хлопнул Джека правой рукой по плечу.
— Всегда по плечу, — хохотнул один из парней в коридоре. — Тони всегда бьет Джека по плечу.
Подручные Провензано продолжали перед ним заискивать, а солнечные лучи играли на его кольце. Однако в зале судебных заседаний Тони получил свое. Судья начал выступление, и над верхней губой Провензано выступили капли пота. Его приговорили к семи годам, и Провензано начал вертеть правой рукой кольцо на своем мизинце».

Затем Бреслин переходит к сцене в кафе, где на столе у молодого прокурора, который вел это дело, стоят блюдо с жареным эскалопом и фруктовый салат.

«Ничто на его руке не поблескивало. У парня, который только что утопил Тони Про, не было даже маленького колечка на мизинце».

Вот так! Пиши, ни на кого не оглядываясь! Это был настоящий художественный рассказ, полный символики и в то же время глубоко правдивый. Так сказать, о нашей повседневной жизни, и купить его можно в любом газетном киоске всего за несколько центов…

*****

СПРАВКА НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ

Том Вулф родился 2 марта 1931 года в Ричмонде (штат Вирджиния, США). Американский писатель, художник и художественный критик. Один из создателей т.н. “новой журналистики”, представитель поп-культуры. Окончил университет Вашингтона-Ли. Докторскую степень получил в Йельском университете. Работал репортером в газетах “Springfield Union”, “The Washington Post”, “The New York Herald Tribune”, пубиковался также в журналах “New York magazine”, “Esquire”, “Harper’s”. Автор очерковых книг “Конфетнораскрашенная апельсиннолепестковая обтекаемая малютка” (1965), “Электропрохладительный кислотный тест” (1968, о Кене Кизи). В 1975 году была опубликована книга Тома Вулфа “Раскрашенное слово”. Национальным бестеллером стала в 1979 году книга “The Right Stuff”, по которой позже был снят фильм “Парни что надо”. Роман “Костер тщеславий” увидел свет в 1987 году, оказавшись в числе десяти бестселлеров десятилетия. Последняя книга Тома Вулфа “A Man in Full” вышла в 1998 году.

Том Вулф и его книги на Озон.ру

Читайте также:

Я скептически отношусь к колонкам главных редакторов и очень люблю вступления к книгам. И то, и другое — удивительный индикатор с помощью которого можно понять что творится в голове у главного редактора (а значит и у всего журнала), а также в голове у писателя и, соответственно, понять насколько честны с тобой его буквы.

Большинство колонок главных редакторов плохи (и правы те главные редактора, которые осознанно отказываются их вести). Большинство вступлений к хорошим книгам не менее интересны, чем сами книги.

Возможно, лучшее вступления к книге, которое мне доводилось встречать — это вступление к «Бойне номер пять» Курта Воннегута. Но это предсказуемая победа.
А вот неожиданным подарком для меня стала первая строчка в книге The Four Steps to the Epiphany Стивена Гэри Бланка, отличном пошаговом плане по созданию стартапа. Это самое первое предложение в разделе «Благодарности» — там где обычно говорят спасибо близким, редакторам, а также коллегам –- звучало так:

«Мне крайне повезло, что у меня было три экстраординарных наставника. Один учил меня, как думать, другой – о чем думать, а третий учил превращать думание в немедленное действие»

Честно говоря, я не встречал лучшей формулировки процесса создания бизнес-идей, а также процесса превращения идеи в продукт.

Гэри Бланк продемонстрировал сверхуважение к читателю, использовав даже такое пустопорожнее место, как главка с благодарностями для создания ценности.

Беда многих главных редакторов заключается в том, что они — Анти Гэри Бланки.
Они забивают ценные полосы в начале журнала пустопорожними текстами.
Например, пересказыванием содержания.

Как я смотрю на эти вещи: если уж тебе выдали целую страницу, то используй ее так, чтобы сказать читателю что-то ценное, а не дублируй оглавление в сомнительном нарративе.

Повествование — не самый удобный инструмент навигации, и чтобы разобраться со страницами, читатель все равно пойдет читать оглавление.

Мне кажется, что если уж главному редактору и выделили драгоценную полосу, да еще и в начале журнала, то он должен создать текст, который как минимум, станет самостоятельной заметкой, со своим собственным “сообщением”, а в идеале – самой офигенной заметкой номера. Ведь в конце концов, это заметка главного редактора.

Хорошесть колонки главного редактора не зависит от тематики издания.
Например, великий Леонид Парфенов, став главредом Русского NewsWeek`a постоянно пересказывал содержание. А в том же глянце, несмотря на то, что он всегда был скопищем самых пустых на свете колонок главных редакторов, легко встретить колонки, являющиеся лучшей статьей номера.

Как-то в журнале Maxim я прочитал колонку Александра Маленкова, где он говорил о разных стилях коммуникации – «общественном» и «медийном». О том, чем отличается общение людей между собой от того, как с людьми общается медиа. Не смотря на то, что по долгу службы Маленкову приходится все время шутить, в заметке оказалось больше мысли, чем в иных профессиональных работах о проблематике СМИ.

(Текст ищу, как найду – выложу)

В восторг меня привела и вот эта колонка Александра Малютина, главного редактора SmartMoney. С трудом удерживаюсь от спойлера, просто почитайте (главное, не читать первый абзац, что-то не припомню его в печатной версии, без него вообще шикарно).

А лучшей колонкой главного редактора, я считаю креатив Филиппа Бахтина (ныне главный редактор Esquire) в бытность его главредства в FHM (год эдак 2003-2004).
За точность деталей не поручусь, перескажу примерно. Если есть под рукой оригинал – поправьте меня, буду рад.

А вообще была она вот какая.

Колонка представляла скриншот письма, открытого в почтовом клиенте. В полях “кому” и “от кого” было написано «выпускающему редактору» и «Филипп Бахтин», тема – «колонка редактора». И далеетекст:

Привет, Васька
Лежу на пляже. Погода шикарная. Делать ничего не охота. Колонка не пишется. Придумай что-нибудь.

Это был летний номер и а эта полоса — лучшая редакторская колонка из всех, которые я только видел.

Читайте также: