Я уверен, это чувство вам знакомо. Такое стекловатное ощущение, что вы точно представляете, как должно быть, но не можете никому этого доказать. Не знаю как вы, но я живу с этим практически всю жизнь.

Я всегда знал, ради чего встаю утром с постели, что по-настоящему важно и в чем лично для меня реальный кайф. До того как появился на свет мой сын, это вообще было единственным, что меня по-настоящему заботило. Кроме секса.

За дюжину лет репортерской работы я кое-как вскарабкался с позиции фрилансера в бюллетене «Налоги и жизнь» до репортера, порой востребованного даже некоторыми известными российскими журналами, уж какие тут есть. За эту дюжину лет я, кажется, довольно сильно изменился.

Поднатарел в десятипальцевой печати. Научился не ссать, интервьюируя участников золотой сотни Fobres. И узнал, что геморрой — это не только затертая метафора.

И как-то так получилось, что в процессе взросления мои политические и эстетические взгляды развернулись на сто восемьдесят. Но кое-что все-таки осталось неизменным.

Прежде всего — убеждение, что вся эта эпическая в своей нелепости журналистская суета, производящая на свет районные вестники и рекламоемкие столичные журналы, нужна только для того, чтобы где-то на излете информационного импульса один человек нашел в себе силы и мужество собрать все отдельные кусочки шокирующих и ошеломляющих событий в единую картинку. И создал НАСТОЯЩУЮ, БОЛЬШУЮ ИСТОРИЮ.

Увлекательную, как детектив про Перри Мейсона, глубокую, как колодец в Сахаре, и достоверную, как российский общегражданский паспорт.

Проблема в том, что мне редко удавалось убедить в этом кого бы то ни было, кроме моей мамы. Протаскивая с переменным успехом большие жанры в современную российскую журналистику, я неизменно чувствовал себя кем-то вроде наркокурьера, засунувшего посылку в анальное отверстие и непринужденно улыбающегося на таможне.

За многие годы в этом смысле в моей стране мало что поменялось. Возьмите события этого года. Из Банка Москвы украли 10 миллиардов долларов — 1/25 доходной части бюджета страны прошлого года. Посреди какой-то речки ни с того ни с сего потонула лодка и унесла жизни десятков людей — трагедия, ужасающая прежде всего своей тривиальностью и абсурдностью. Какие-то отвязные маргиналы, назвавшие себя арт-группой «Война», начинают играть с Системой — и вот уже на кону их свобода (чем не история про всех нас, будь то защитник леса за окном или политически неопытный олигарх?). Эти и подобные события, достойные пера Достоевского, или хотя бы Вулфа, остаются сверкающим новостным бисером — рассыпанными осколками сосуда, который никогда не был целым.

Российская пресса напоминает шизофреника на той стадии развития, когда он уже не может держать одну мысль дольше двух минут и только реагирует на внешние импульсы.

Многострадальная книжная индустрия вряд ли станет спасителем больших правдивых историй, рассказанных с увлекательностью голливудской драмы или русского романа. Путь книги (от типографии до магазинной полки) и денег (в обратном направлении) занимает от полугода до года. Причем деньги иногда на обратном пути пропадают. (Кажется, депозит будет выгоднее).

Мой ответ на все это: FastBook.

Большой осиновый кол в традиционную бумажную индустрию, которая все никак не может подохнуть.

Новый способ доставки смыслов в мозг человека — напрямую без посредников.

Первый честный способ чтения, при котором половина, а не десятая (это еще в лучшем случае) доли продаж причитается автору, а не тем, кто сверху.

FastBook — это книга, которая пытается рассказать большую историю, основанную на событиях сегодняшнего дня. FastBook — это книга, которая распространяется только в цифровом формате. FastBook — это книга, которая описывает реальные события нашей жизни вскоре после того, как они произошли, а не спустя полтора года (потому что не связана с неповоротливой печатью). FastBook — это книга, которая читается быстро, потому что она длиннее самой длинной журнальной статьи, но короче обычной книги, которая пишется подлиннее зачастую только для того, чтобы заполнить страницы. Наконец,FastBook — это книга, написанная без политической и рекламной цензуры больших издательских домов и давления устаревших форматов и жанров.

Скажете, я сошел с ума? Определенно. Но как и все вокруг меня, я просто пытаюсь сделать нашу жизнь хоть как-то лучше, скопировав то хорошее, что уже придумано до меня. А формат быстрых книг придумали барыги из Amazon — у них он называется Amazon Kindle Singles (направление активно развивается и недавно скопировано Apple). Я лишь перекроил затею под российские реалии и добавил в нее элемент эстетики. Ко всему прочему FastBook — это штука, у которой есть дизайн.

Если у вас имеется iPhone или iPad (а в наши дни, кажется, даже у стажеров McDonalds есть хоть один этот дивайс), вы можете прямо сейчас познакомиться с первым результатом этой авантюры, в которую я пустился с горсткой единомышленников — аутсайдеров новостного мейнстрима. А именно — почитать инсайдерскую историю самого противоречивого российского медиамагната Арама Габрелянова.

Создатель газеты «Жизнь» недавно получил в управление легендарные «Известия» — сможет ли король таблоидов преобразиться и стать респектабельным издателем? Вот вопрос. Это история не только о том, как выглядят будни российской желтой прессы. Но и о том, может ли человек действительно изменить себя и выйти за пределы предписанного ему судьбой успеха.

Наши новые книги-fastbook можно будет найти на сайте авантюрного издательства Hocus-Pocus. Там уже есть анонсы некоторых новых историй (поставьте like, чтобы подписаться на обновления в фейсбуке или подпишитесь в твиттере — и вы не пропустите новый fastbook).

Читайте также:

Один из признаков журналистского профессионализма — игнорировать и мнение читателей по поводу своих статей, и собственные взгляды на то, о чем пишешь. Иначе журналист окажется жертвой ассимиляционно-контрастной иллюзии, которая может довести его до увольнения. Подвержены ли вы этой иллюзии? Пройдите тест, помещенный ниже.

Когда корреспондент «Новых известий» Александр Колесниченко писал статью про дискриминацию мужчин, он среди прочего взял комментарий у бывшего федерального судьи Сергея Пашина. Тот рассказал, что 10% мужчин, осуждённых за изнасилование, невиновны, и ещё 10% осуждены со «слабыми доказательствами», когда «характерных повреждений нет, но судья поверил женщине». Журналист это высказывание опубликовал, и редакцию «Новых известий» уже полгода терзают феминистки, которые восприняли статью как оправдание изнасилований.

Сторонники каких-либо идей воспринимают иные взгляды как враждебные по принципу «кто не с нами, тот против нас».

Психологи называют такое смещение объективности ассимиляционно-контрастной иллюзией. Представьте горизонтальную линию с тремя секторами: в середине — норма, справа и слева — крайние проявления. Например, шкала «коммунизм-антикоммунизм». Если некий человек заявит, что у капитализма есть плюсы, этого достаточно, чтобы убежденные коммунисты восприняли его как врага и в своем сознании сдвинули его позицию к антикоммунизму. Хотя в действительности этот человек антикоммунистом не является. Он видит плюсы и у социализма. То есть находится в середине шкалы. Там же находится другой человек, который напишет книгу с критикой капитализма. Его коммунисты примут за своего, хотя он может их и не поддерживать. Потому что нейтральную позицию сторонники какой-либо идеологии неосознанно отрицают. Например, когда главный редактор «Русского репортёра» Виталий Лейбин написал, что в стране всё не так плохо: население России перестало убывать, уголовный кодекс смягчается, а число заключённых уменьшилось, либералы тут же обвинили его в поддержке правящей партии (а сегодня для журналиста это является обвинением), хотя Лейбин просто привел факты.

Игнорировать гневные комментарии под своими статьями журналисты научились. Но сложнее самому не стать жертвой ассимиляционно-контрастной иллюзии, когда собственные взгляды начинают прокрадываться в материалы. Однажды я писала статью про вегетарианство. Одним из условий подготовки материала было то, что я сама недели на две-три стану вегетарианцем и опишу, как я питаюсь дома и на работе. Я пообщалась с вегетарианцами и защитниками животных, которые снабдили меня литературой, описывающей вред мясоедения. Вдобавок я обнаружила, что вегетарианство сильно облегчает мои хронические болячки, а жить вовсе не мешает. Когда я писала статью, люди, которые едят мясо, для меня уже были бессердечными живодерами, которые к тому же травят себя вредными животными продуктами. В результате статья свелась к пропаганде вегетарианства и была редакцией отвергнута.

Если редактор все чаще сглаживает ваши статьи в сторону нейтральности, это тревожный сигнал. Известны случаи, когда журналисты из своих общественно-политических или еще каких-то взглядов начинали конфликтовать с начальством, а затем и вовсе вылетали из редакции. При этом жертвы ассимиляционно-контрастной иллюзии были уверены, что пострадали за правду. Давайте проверим, насколько нейтральны вы. Ответьте на эти вопросы и посчитайте количество «да»:

1. У вас есть сложившееся мировоззрение, которое регламентирует вашу жизнь?
2. Вы знаете «правильные» ответы на важнейшие вопросы мироздания?
3. Вы часто пишете статьи, чтобы «развеять стереотипы читателей по этому поводу»?
4. При подготовке статей вы отбираете экспертов, с мнением которых вы согласны, и отвергаете тех, которых вы считаете неправыми?
5. Вы регулярно спорите с людьми на одни и те же темы?
6. Вы пишете в блогах мировоззренческие посты и затем защищаете свое мнение в комментариях?
7. Большинство ваших знакомых не разделяют ваши взгляды?

Если ответов «да» у вас не больше трех, это легкое смещение объективности, у большинства оно есть. Но идеал для журналиста — когда нет чётко сформированного мнения ни по одному вопросу. Когда вы, работая над статьёй, исходите из принципа: «я не знаю как правильно». Философы называют умным человеком того, кто умеет держать в голове две противоположные точки зрения по одному и тому же предмету и не терять способность соображать. Кстати, если вы готовы поспорить на этот счёт — это и есть самый верный признак того, что вы видите мир через ассимиляционно-контрастную иллюзию.

Но если ответов «да» у вас четыре и больше — примите мои соболезнования: как независимый журналист вы мертвы. Вам лучше перейти в те издания, которые отражают вашу точку зрения (в оппозиционные, конфессиональные и т.д.), чтобы идеи, организующие вашу жизнь, помогали вам работать. В противном случае они мешают. Например, активист «Солидарности» Роман Доброхотов работает в деловом интернет-издании «Слон», но публикует тексты, многие из которых — не более чем доказывание его точки зрения. Например, этот репортаж с форума «Антиселигер». Кстати, обычных, вполне адекватных журналистов и СМИ Доброхотов в своем жж называет «прокремлевскими».

Психотерапевт, доктор социологических наук Михаил Литвак называет ассимиляционно-контрастную иллюзию «первородным грехом». Помните, Бог запретил Адаму и Еве есть с дерева познания добра и зла? Человек, знающий, что такое хорошо и что такое плохо, заражён «первородным грехом» и оценивает любое действие и любого человека с точки зрения того, хорошо это или плохо. Жертвы ассимиляционно-контрастной иллюзии ассоциируют со словом «хорошо» то, что диктует им их идея: не есть мяса (вегетарианцы), не заниматься сексом до брака (религиозные), не поддерживать «Единую Россию» (оппозиция), считать женщин ущемлёнными в правах, а мужчин — ущемляющими (феминистки) и т.п.

Как же избавиться от такой необъективности? Держите в голове закон нормального распределения (Крайности — редкость, а большинство группируется вокруг средних показателей. Например, среди людей карликов и гигантов мало, а рост подавляющего большинства — средний или близок к нему). Ведь если журналист часто пишет о взяточниках-чиновниках и зверях-полицейских, в какой-то момент он начнет считать, что любое общение с чиновником приведет к вымогательству взятки, а с милиционером — к пыткам или подбросу наркотиков. Но в действительности таких случаев — меньшинство.

Если же принципиальная позиция по каким-то вопросам у вас уже сформировалась, не беритесь за материалы, которые ее затрагивают. Вегетарианцу нельзя писать о еде, православному — о религии, оппозиционеру — про политику. Тенденциозный характер статьи не всегда виден автору, но редактору и читателю тенденциозность бросается в глаза. И если вы захотите развеять стереотипы по поводу опасностей, исходящих от мусульман, ваше «развеивание» приведет лишь к еще большему неприятию ислама. Правильная установка: «Я показываю, как есть, а вы думайте, как хотите. А истину не знает никто».

90% российских журналистов не востребованы обществом — и это нормально.

В России работает 102 тысячи газетных журналистов, по этому показателю в 2005 году наша страна занимала первое место в мире. В Китае — второе место — журналистов 84 тысячи. В США — 54 тысячи. Такие данные приводит Дэниел Трейсман, профессор Калифорнийского университета и один из исследователей России. Трейсман в свою очередь ссылается на данные ЮНЕСКО. При всех погрешностях подсчета, которые можно вменить Трейсману и ЮНЕСКО, эти данные слишком похожи на правду, и слишком хорошо объясняют судьбу как медиа, так и журналистов в 00-е.

В кризис, в его острую фазу издания закрывались едва ли не ежемесячно. Но кризис закончился, а издания продолжали закрываться. В конце 2010 года умер Русский Newsweek, в начале 2011 издание D’ группы «Эксперт», в середине лета, на этой неделе, — журнал «Финанс». В принципе, те же процессы происходят и с газетами. Кажется очевидным, что печатные — по крайней мере печатные — СМИ переживают свой собственный кризис.

И дело вовсе не в качестве контента — здесь, мне кажется, как раз все в порядке даже у закрывшихся в последние годы СМИ. Вряд ли кто-то кинет камень в SmartMoney или, допустим, в Русский Newsweek.

Дело в количестве. Цифры Трейсмана доказывают со всей убедительностью — России не нужно столько рабочих мест для журналистов. Давайте сравним с Китаем, чье население в 10 раз больше. По китайской мерке, в России должно быть около 9 тысяч журналистов — в 11 раз меньше чем имеется в наличии. Можно возразить, что в Китае — в отличие от России — две трети населения безграмотные декхане, которые газет не читают. Сравним по ВВП — тут соотношение 4 к 1 в пользу Китая — получаем, что в России должно быть около 20 тысяч журналистов, в пять раз меньше, чем сейчас.

Можно сопоставить и экономику собственно медиа, здесь ситуация еще печальней. Доходы американских печатных СМИ от рекламы составили в 2010 году около $22 млрд. В России от рекламы газеты и журналы заработали $1-1,2 млрд (по данным Video Int, ZenithOptimedia, Group M и РБК). Пусть в случае с РБК речь идет только о центральных СМИ, количество работающих в них журналистов должно по идее, по бизнесу пропорционально сократиться до примерно 3 000 человек (1/17 американского рынка).

На даже если экономика российских СМИ разовьется до уровня США, принципиально ничего не изменится. По американским меркам, российских журналистов должно быть в 4-10 раз меньше (по населению и ВВП соответственно).
Иными словами, на поляне, где корма на 10, максимум 25 тысяч человек пасется более 100 000. Падеж СМИ, который мы наблюдаем последние годы, неудивителен.

Понятно и почему намного более толковый журналист получает меньше рядового клерка. Да потому что в журналистике на хорошую позицию конкурс в 10 человек на место, каковой и не снился офисным рабам. И это понятно опускает планку ожиданий по зарплате много ниже. Поэтому большинство толковых журналистов уходит, например, в PR — там очевидно больше денег.

Ясно, и почему так называемые ньюсмейкеры или т.н. селебритис чрезмерно избалованы вниманием СМИ — просто этих СМИ в разы больше чем следовало бы. И почему они, ньюсмейкеры, столь нагло и цинично этим вниманием пренебрегают. Аудитория многих СМИ в значительной степени состоит из собственно журналистов — другой аудитории на все российские медиа попросту не хватает. А следовательно такие СМИ не являются каналом продвижения — значит ими можно и пренебречь.

Последнее утверждение объясняет и известную трансформацию престижа профессии журналиста. В 80-е и 90-е престиж был высок, а сегодня журналистов ставят «на место», выстраивая за ленточкой наблюдать как итальянский посол вкушает с Познером и Любимовым.

Почему в России 00-х возник кризис перепроизводства журналистов? Моя гипотеза такова — в 90-е для приличных мальчиков и девочек журналистика была изящным способом выйти за рамки системы «барыги-бандиты-путаны» (ББП), в которую в тот период вольно-невольно было вписано процентов 90% экономически активного населения. Причем особенно незавидна была в той системе (ББП) роль девушки. Возможно по этой причине доля женщин в российской журналистике зашкаливает за 80% — в Европе, насколько я могу судить, такого полового диспаритета нет.

Система вернется в равновесие, когда большая часть журналистов в профессиональном смысле «отомрет»: перепрофилируется или выйдет на пенсию. Тогда и число журналистов, и количество СМИ придет к обоснованному общественным спросом на информацию объему. Тогда с одной стороны медиа в широком смысле (а не как исключение из правила) станут бизнесом , с другой — журналистика снова станет уважаемой профессией (будут пускать к послу за стол, если угодно).

Ждать осталось в общем-то недолго. Лет через 10 журналисты призыва 90-х начнут выходить на пенсию. Хорошая для отрасли новость состоит в том, что притока свежей крови в СМИ в последние годы не наблюдается. Нынешние молодые люди, как известно, хотят стать чиновниками. Спасибо им за это.

Читайте также:

В штате Мэн, США есть город Бангор с населением в 35 000 человек, что, для сравнения, в 6 с лишним раз меньше Великого Новгорода или, скажем, Пскова. В Бангоре с XIX века существует городская газета — The Bangor Daily News. С середины июня сайт издания работает на движке WordPress — этим фактом после того, как на нём же стали работать Techcrunch, Mashable и другие крупномасштабные медийные проекты, уже никого не удивишь. Примечательно то, как выстроен рабочий процесс редакции:

1. Идеи для материалов и их черновики создаются в Google Docs, там же они обсуждаются при помощи встроенных комментариев, правятся и доводятся до чистового состояния редактором.
2. Готовый материал помещается в определённую категорию, после чего он автоматически попадает в WordPress.
3. В WordPress редактор публикует материал для веба, а также настраивает внешний вид заголовка для печатной версии.
4. История автоматически появляется в InDesign уже с отформатированным заголовком и текстом.

Материалы всегда сначала появляются на сайте, а потом в бумажной версии — что вполне логично. Процесс подготовки и публикации материалов максимально прост и удобен: журналистам не приходится разбираться даже с такой относительно несложной системой, как WordPress — они продолжаются пользуются Google Docs; редакторы и верстальщики освобождены от необходимости заниматься утомительным копипейстом и форматированием.

Автор технологии Уильям Дэйвис записал небольшое видео, в котором демонстрирует рабочий процесс.

Технические нюансы довольно подробно описаны в блоге разработчиков и, что особенно ценно, практически все специально разработанные для газеты плагины для Вордпресса доступны абсолютно бесплатно:

• The Zoninator, позволяющий вручную упорядочивать посты, выводимые на главной странице (к слову, на Cinespana.org мы эту задачу решили через виджеты, без дополнительных плагинов),
• Edit Flow, позволяющий управлять рабочим процессом при помощи ролей и разрешений,
• Docs to WordPress, берущий на себя импорт документов из Google Docs (требуется настройка запуска скрипта через Cron или Wp-cron),
• Media Credit, добавляющий поле «Credit» (авторство) к любой загружаемой фотографии и автоматический его вывод.

Плагины других авторов, используемые на Bangor Daily News:

• Co-Authors Plus, позволяющий установить несколько авторов для одного материала.
• CP Redirect, позволяющий настроить редиректы со старого сайта
• XML import для импорта материалов старого сайта (установка этого плагина доступна в стандартном меню Worpdress Инструменты → Импорт; для его работы требуется подготовка архива старого сайта в XML соответственно).

К сожалению, плагин для InDesign в свободный доступ не выложен, однако и без него можно поэкспериментировать с экспортом данных из WordPress в XML (это можно реализовать через шаблоны или использовать стандартный RSS) и их импортом в InDesign.

via 10 000words / via urbansheep

К слову

Конечно же, для построения рабочего процесса редакции есть и специализированные онлайн-сервисы, например, Kapost.

Читайте также:

На прошлых выходных я спроектировал и провел первую в своей жизни игру-медиатренинг. Ее идею вкратце можно описать так: «Как за двадцать минут научиться писать правильные заметки и постичь бездну». Один раз я уже сформулировал похожий концепт: «как за 2 минуты научиться правильно давать комментарии СМИ». Только там шла речь не о бездне, а о напалме. Но тут все было серьезно, официально. К тому же я на самом деле переживал за ребят.

Официальное название мероприятия звучало, как «Мастер-класс по работе со СМИ». А проводил я его на прошедшей в Ульяновске в середине мая стартап-школе «Территория Идей», как участник проектной группы Метавер («все о новых образовательных технологиях, переустройстве жизни, будущем и объятиях»).

Ритм школы был довольно жесткий. На кону стояли три приза по 100 тыс руб. для победителей — лучших стартапов Ульяновска и окрестностей. Решение принимало жюри из местных и пришлых вип-персон (чиновники во главе с мэром, представители местного бизнеса и московские эксперты). Наша роль заключалась в том, чтобы за два дня помочь докрутить сами проекты, и передать ценные на наш взгляд знания — на будущее. В жизни пригодится. А для этого, по-хорошему, стоило выдернуть народ из привычного контекста — «сместить точку сборки», и не дать отсидеться в своих рутинах. Кроме того, требовалось время и самим участникам, чтобы осмыслить услышанное, получить фидбек по своим проектам и успеть переделать презентации.

Поэтому собственно такой жанр, как лекции, семинары и вообще времяемкое художественное литье водой пришлось забанить. «У тебя будет 15 минут на вступительную часть — приветствие, немного теории и постановка задачи. И минут 60 на работу», — сказали орги из «Метавера». — …что, мало? Ну, хочешь 70?».

В общем, бездна постигалась так.

Надо сказать, что самый позитивный опыт обучения журналистике, ну, или скажем менее пафосно — «написанию заметок», наблюдался мною исключительно «в бою». Скажем, ценность дневного или даже двухдневного семинара вчистую проигрывают простой операции: дал тему, объяснил вводные, человек написал заметку — причем не важно какого качества, чаще плохого — ты разобрал ее на запчасти и местами сделал больно. Все. Следующую он напишет гораздо лучше. Там могут вылезти другие проблемы — для которых не нашлось повода при первом опыте, или у человека может резко вырасти коэффициент вязкости мозга — например, подойдет к порогу обучаемости и дальше КПД обучения сильно упадёт. Но этот результат все равно будет на порядок лучше «теоретического».

А еще я подумал, что журналистка — это собственно и есть игра. И она отлично подходит для игрового моделирования. Есть набор правил, причем не очень сложных (правда в тот раз мне все же не удалось изложить «всю журналистику за 15 минут»; думаю, требуется где-то минут 18). Есть четко выраженные роли (читатель, журналист, редактор, издатель, ньюсмейкер). Вот разве что «игровой цикл» — например, создание заметки — нужно было утрамбовать в игровое время. Те самые 60 минут.

Я поступил так. Самый технологичный жанр в написании заметок — новости. Собственно, финансовые и спортивные новости уже давно научились писать роботы — эксперименты в этом плане оказались вполне состоятельны.

И тут я вспомнил замечательную историю, которую рассказал мне один пожилой редактор в Кишиневе, куда я ездил с похожей образовательной миссией. Не знаю, как сейчас, но тогда состояние печатной прессы в Кишиневе, а, возможно, и во всей Молдавии было довольно печальным. Редактор жаловался на отсутствие кадров, бедный рынок и довольно причудливые представления о журналистике у тех, кто приходил работать в газеты.

Устав бороться с ветряными мельницами, редактор сделал вот что. Он распечатал на листочках A4 таблицы, где в левый столбец поместил хорошо всем знакомые по журфаку «10 вопросов новостной заметки», а правый столбец оставил пустым.

Есть несколько вариантов, какие именно вопросы включать в эту десятку, но пусть он будет таким:

1. Кто?
2. Когда?
3. Что?
4. Где?
5. Почему? (Причина)
6. Зачем? (Цель)
7. Каким образом?
8. Сколько?
9. Каковы ожидаемые последствия? (Что теперь будет? Ну и что?)
10. B чьих интересах? (Кто выиграл/проиграл?)

(Плюс я добавил к этим десяти три пустых поля — для «своих вопросов» — если окажется, что история, которую хотят рассказать ребята, требует изложения дополнительной фактуры, под которую тут нет своего слота).

Тот редактор назвал этот документ не «журналистским заданием» и даже не «вопросами к заметке», а «бланком-заявкой на сбор фактуры». Он поместил это предельно казенное и скучное заглавие в шапку листа и сказал своим журналистам что-то вроде «Вот тебе бланк-заявка, заполни все пункты и приноси». И отправил журналистов в поля.

Так как у авторов выбили из-под ног весь пафос профессии, они не могли ни обличать, ни юморить, ни делиться своими глубокими мыслями, ни писать пространные тексты близкие по духу к школьным сочинениям. Им пришлось заняться очень скучным делом, примерно как бывает с обходным листом — просто пройти по инстанциям и собрать фактуру.

Никто из них и не подозревал, что на самом деле они пишут заметки. Причем, возможно, лучшие (в смысле самые профессиональные) заметки в своей практике.

Когда они вернулись, редактор просто взял и аккуратно скопировал из правой колонки предложения в отдельный файл, и без труда сложил из них неплохие новости. Вот представьте:

КТО: Пивной заводик имени Федора Крузенштерна
КОГДА: На прошлой неделе / вчера / в начале марта
ЧТО: объявил о запуске новой линии по розливу пива
ГДЕ: В Краснопролетарском районе, в промзоне Парнас
ПОЧЕМУ: для увеличения объема производства в два раза к январю 20хх года
ЗАЧЕМ: Это позволит заводу занять второе место по доле рынка в регионе.

Дальше тут может следовать, например, конспирологическая история про таинственных инвесторов, которые готовы купить пакет акций предприятия, но только если он будет в тройке лидеров, или что-нибудь вроде того). Еще дальше – цифры, комментарии бормотологов. Ну, и если повезет — немного живинки, как получится. Главное, мы зацепились за сюжет и с ним уже можно работать.

На нашу игру я сделал сотню (по количеству команд) бланков таких вопросников. Назвал их также сурово — «бланк–заявка».

Затем сделал еще сотню бланков раздатки второго типа. В шапку я поместил графы «Заголовок», «Вводка», «Автор» (чтобы не забывали себя, и чтобы потом можно было найти героя). А справа отчеркнул неширокий столбец — как поля в школьной тетрадке. Это собственно был шаблон для заметки. И самое главное крылось в том самом столбце.

Проект начался. Сначала, минут 10–15 команды заполняли вопросный лист фактурой по своему проекту: делали зачаток новости. Затем менялись этими листками с любой другой командой.

На основании фактуры, полученной из чужих рук, они писали новость про тот, чужой проект. А затем отдавали свой текст команде-ньюсмейкеру. Те читали новость про себя, написанную на основании их фактуры другой командой, и писали на полях комментарии.

Ну, догадываетесь, что произошло?

Прелесть ситуации даже не в том, что каждая команда побывала в роли ньюсмейкера и журналиста. Они писали, и про них писали. И даже не в том, что, будучи ньюсмейкером, они побывали и в фазе «выпуска пресс-релиза», и в фазе «ньюсмейкер охреневает от заметки про себя».

Главное, как мне кажется, что они прочувствовали, как же на самом деле работает наша адская машинка. Почему такая классная и хорошая фактура (как им кажется) превращается в такую гадкую и непрофессиональную заметку про их замечательный проект. Ну, или, как минимум, у них поселилась мысль, что что так обязательно произойдет.

Они стали думать и искать решения. Например, думать о том, насколько на самом деле интересную и ценную фактуру они отправили в СМИ. Какую заметку по ней смогут написать — и смогут ли вообще. К каким идеям, заходам она подтолкнет редакции. Если эта фактура такая хорошая, почему редакции приходится пускаться в творческий поиск, возвращаясь порой с довольно неожиданными заметками.

Они начали прогнозировать, и учиться проектировать заметки еще у себя в голове. А потом выходили из роли ньюсмейкера и сами писали тексты по чужой плохой фактуре. А потом к ним возвращался текст про них…

Ну, а «редакции» крутили эту фактуру и яростно размышляли, как же слепить из нее что-нибудь интересное. Где здесь инфоповод, за что зацепиться, есть ли «вау», как подать. А потом становились ньюсмейкерами и понимали что через несколько минут над их фактурой также будет ломать голову другая «редакция».

— Ну, а теперь отдали заметки, которые подготовили ваши редакции ньюсмейкерам, — сказал я.
— Ууууу, — пронесся гул по залу.

Дальше было все как обычно:
— Это непрофессионально, вы не разбираетесь в теме.
— Разбираемся побольше вашего.

— Вы не написали про то, о чем мы вас просили, о чем нам было нужно.
— А мы не обязаны, да и вообще вы дали какую-то муть, мы сделали интереснее.

— Эти цифры мы вам не давали, вы их выдумали.
— Конечно, выдумали, вы же нам вообще ни одной цифры не дали.

И так далее.

В процессе игры у нас было еще несколько милых деталей. Например, я ввел роль «репортера», который имел право во время написания заметки отправиться к «ньюсмейкеру» и задавать ему дополнительные вопросы. Затем он возвращался и пересказывал команде-редакции то, что узнал. Я очень рассчитывал на «испорченный телефон», но интересно, что некоторые команды стали засылать своих представителей за дополнительной фактурой самостоятельно, не дожидаясь подсказки. Это здорово — у них было настоящее чутье на фактуру и интуитивное понимание, что «тут чего-то не хватает», из этого мы не сможем сделать хорошую историю.

Мы объявили, что все заметки будут «опубликованы» — размещены на стенке в холле (в нашей газете), и авторы с ньюсмейкерами смогут продолжить диалог с помощью пост-итов — писать цепочки комментариев в стиле «Переврали» — «Что дали, то и написали» и пр. Еще интересно было устроить публичные чтения заметок, чтобы участие в их обсуждении смогли принять все: там мы моделировали реакцию читателей.

И знаете что самое интересное? Как ни странно, большинство заметок оказались очень хорошими. Хоть прямо сейчас размещай на сайте компании в разделе «новости», или отдавай в местную прессу. Хотя запросто может оказаться, что это и вовсе не моя заслуга, и не заслуга тренинга. Может просто все стартаперы в Ульяновске по умолчанию умеют писать хорошие заметки. Могу только позавидовать местной прессе.

А в плане развития механики я вынес для себя еще такие мысли:

Неплохо бы ввести в игру институт «читателей» — аудиторию. Потому что, как ни странно, многие заметки — про чужие проекты — оказались довольно таки комплиментарными, хвалебными. Видимо ребята писали про коллег так, как хотели бы, чтобы написали про них. Узнаете проблему многих СМИ? Единственное лекарство от этого — злая, непримиримая, бесцеремонная аудитория. «Что за говно вы тут написали», — должны говорить они. «Что это за заказуха?», «неинтересно», «отстой».

Вообще, если проект длинный (как например мы делали пятидневную школу для стипендиатов Фонда Потанина и их проектов), то замечательная штука — создавать сквозную валюту (очки, баллы). Эта валюта проходит через всю игру, и на нее можно приобретать игровые ресурсы, которые особенно ценны в конце игры — консультации эксперта, место в очереди на защиту, или просто фломастеры, чтобы лучше сделать презентацию. На той потанинской школе такой валютой у нас были обычные пуговицы. Вы бы знали, как они ценились к концу проекта. А консультации Алексея Каптерева (бога презентаций) шли по баснословному тарифу, что-то типа 10 пуговиц за 5 минут.

В нашем же случае вознаграждать команду можно было бы по реакции аудитории (о, как быстро эта реакция стала бы основополагающей для команд-«редакций»!), и снимать баллы по фактическим ошибкам, допущенным при изложении фактов, которые выявят ньюсмейкеры. В общем, все как в жизни. Никаких игр.

Если интересно, ниже я публикую краткий сценарий и правила. Можете использовать, не забудьте только потом поделиться опытом.

Удачи! Простых вам решения сложных задач и хороший заметок!
Ваш начинающий игротехник,
К.

***

Сценарий игры «Расскажи историю»

Что это и зачем:
Сегодня мы научимся рассказывать истории и получать от этого выгоду. Зачем стартаперу история? Хорошая история может превратиться в заметку, которую опубликуют СМИ (Ура! Пиар!), ее можно рассказать партнерам, инвестору или клиенту (и они вас дослушают). В конце концов, составление хорошей истории поможет структурировать все, что вы знаете о своем продукте, и, порой, обнаружить досадные пробелы и нестыковки. В результате — сделать вашу бизнес-идею идею чище и лучше.

Для игры мы воспользуемся шпаргалкой журналистов-новостников: «10 главных вопросов новостной заметки».

Собственно, написание обычной новостной заметки состоит в поиске ответов на эти вопросы и их последовательного изложения.

Краткое описание игры

• Изложить суть своего проекта/идеи в виде ответов на 10 основных вопросов новостной заметки.
• Обменяться этой информацией с другой командой.
• Написать по полученной информации качественную новостную заметку.
• В процессе подготовки материала интервьюировать ньюсмейкера (те, про кого вы пишите) для получения дополнительной фактуры, а также давать комментарии по своему проекту представителям СМИ (те, кто пишут про вас).
• Опубликовать заметку в специально отведенном месте.
• Получить фидбек по своей журналистской работе от читателей и ньюсмейкеров, а также дать фидбек по заметке о своем проекте.

Правила

Шпаргалка для новости
Перед началом игры вы получите «бланк-задание на написание новостной заметки», содержащий 10 главных вопросов, отвечая на которые журналист готовит новость. Вот они:

1. Кто?
2. Когда?
3. Что?
4. Где?
5. Почему? (Причина)
6. Зачем? (Цель)
7. Каким образом?
8. Сколько?
9. Каковы ожидаемые последствия? (Что теперь будет? Ну и что?)
10. B чьих интересах? (Кто выиграл/проиграл?)

Краткость — сестра Твиттера
Вы отвечаете на эти вопросы по «принципу Твиттера» — ваши ответы не должны быть длиннее 140 знаков, или двух недлинных предложений.

Например, написанная выше фраза состоит из 130 знаков.

Спроси себя
Кроме 10 канонических вопросов, мы включили в бланк 3 пустых графы. Вы можете сами придумать вопрос, который хотите задать себе о вашем проекте, вписать его в «бланк-задание» и тут же дать на него ответ.

Обмен новостями
Поменяйтесь заполненными бланками с любой другой командой. Обмен не обязательно должен быть взаимным — можете отдать свой бланк одной команде, а взять у другой.

Пишем новость
На основании информации, изложенной в полученном бланке, пишем новость о проекте/идее вашего ньюсмейкера. Новость пишем от руки, на бумажке. К концу игры готовая новость должна быть сдана редактору (ведущему игры).

Журналистское расследование
Скорее всего, вам не хватит информации, изложенной в бланке. К тому же, она может оказаться непонятной, неинтересной, слишком пиарной и пр. (вы же — настоящие журналисты!). Вы можете выделить из команды одного репортера и откомандировать его к ньюсмейкерам. Репортер идет к ньюсмейкерам, задает дополнительные вопросы, возвращается в редакцию и сдает собранную фактуру (рассказывает, что узнал). Эта информация используется для написания заметки.

Публикация
Заметки о проектах «публикуются» в СМИ: вывешиваются в общедоступном месте, вместе с «исходниками» — бланками заданий.

Отклик читателей
Каждый желающий может оставить к заметке комментарий на листочке пост-ита, прикрепив его рядом с заметкой.
Ремарки могут содержать конструктивную критику, дополнительную информацию, правки стилистических и фактических ошибок, а также любые иные комментарии, не нарушающие Конституцию, ГК и УК РФ.

Требования к заметкам:
Заметка должна содержать:

1. Заголовок, из которого должно быть понятно, в чем главное сообщение заметки: не «Трудовой подвиг», а «Ульяновские дворники вошли в книгу рекордов Гиннеса»
2. Вводку: несколько предложений, раскрывающих это главное сообщение: «20 тонн окурков вывезла бригада дворников дома 36 по улице Ленина города N. Такое рекордное количество мусора обнаружили они под балконом гражданина И. Местная администрация собирается увековечить рекорд установкой памятного знака».
3. Подпись (страна должна знать своих героев-журналистов).
4. В тексте заметки желательно иметь цифры (это же деловая журналистика), а также цитаты (вы же интервьюировали героя) с указанием имени и должности интервьюируемого.

Итог (что после):
Следим за развитием полемики и рецензирования заметок на «стене плача». Оставляем редакторские комментарии. На следующий день – если получится – выделяем Бочарскому 10 – 15 минут для комментария по итогам проекта.

Требуемые раздаточные материалы:

1. Бланк-задание. Лист А4 с заголовком «Бланк – задание на подготовку новостной заметки о проекте с 10 поименованными пунктами и тремя пустыми графами.
2. Бланк для написания заметки. Графы Заголовок, вводка, автор. Плюс справа колонка для комментариев ньюсмейкера (колонка, а не подвал, чтобы комментарии можно было привязывать к конкретным фразам или абзацам).
3. Пост-иты в общем доступе рядом со «стенгазетой» для комментариев.

Начали!

UPD: апдейты к игровой механике v 0.01 и v 0.02 (Facebook)

Читайте также:

Пока судят Ассанжа, его дело живет. Пусть и в более спокойной от скандалов и разоблачений манере.

DocumentCloud — стартап для журналистов. В облако для репортеров можно загрузить документ, имеющий публичную значимость. После обработки документа программой, он будет связан по датам и персоналиям с релевантными документами, имеющимися в базе.

Доступ к бета-версии сайта стали предоставлять меньше года назад, но уже на этой неделе сайт отпраздновал пересечение первой важной черты — миллион страниц загруженных документов, 65 000 самих документов и 10 000 из них — в публичном доступе.

Стартап является совместным проектом представителей The New York Times и ProPublica.

Читайте также:

Смелое СМИ вернуло деньги рекламодателям и ушло. В фейсбук. С концами.

Сайт rockvillecentral.com — наивный по дизайну медиа-проект локального масштаба. Он существовал спокойно и вполне успешно, пока не пришел активный конкурент — rockville.patch.com.

Они решили не тягаться с Patch на том уровне, на котором находятся в менее выгодном положении, и решили полностью стать фейсбук-проектом. Конечно, фэйсбук не разрешает страницам самим торговать рекламой, хотя такой функционал уже давно назревает, поэтому пока сайт, если его можно теперь так называть, не будет зарабатывать.

Придется выискивать новые возможности — как минимум donations, как максимум community-sponsored статьи, по мотивам spot.us. Nieman Lab предполагает, что медиа-проект может заниматься организаций мероприятий.

Читайте также:

Экономический спад привел к деградации прессы. Это утверждает профессор Свободного университета Берлина Клаус Бек, который исследовал, как выживают в кризис немецкие СМИ.

Рекламный рынок в Германии в прошлом году упал на 10%. В прессе рекламы стало меньше на 16%, на телевидении — на 10%. По сравнению с благополучным началом двухтысячных рекламные сборы уменьшились на треть — до уровня середины девяностых.

Недостаток денег привел к тому, что тематический спектр журналистских материалов сузился, качество расследований ухудшилось, рекламодатели и пиарщики почувствовали себя в СМИ хозяевами, а журналистика как профессия потеряла привлекательность в глазах многих, кто в ней работает.

Многие уже не работают. Журнал Spiegel закрыл телевизионный проект, уволив 52 журналиста. Издательский дом Gruner&Jahr, выпускающий газету Financial Times Deutschlands и три экономических журнала, объединил четыре редакции в одну, уволив из 361 сотрудника 80 и сократив зарплату еще 90. При этом журналистов обязали писать по своим темам во все издания «во всех жанрах и рубриках».

«Издатели ничего лучше не придумали, как любыми способами сокращать расходы. Тем более, что в журналистике качество не поддается прямому измерению, и велик соблазн делать одну и ту же работу более дешевым способом. Но дешевизна ведет к потере качества почти всегда», — утверждает профессор Бек.

Профессор вместе с коллегами опросили 1,5 тыс. журналистов немецких СМИ. Три четверти опрошенных (78%) признались, что рекламодатели с наступлением кризиса стали навязывать им выбор темы, чтобы статья была «обрамлением соответствующей рекламы». Две трети (61%) сталкивались с отказом от публикации их критических статей, чтобы не ссориться с рекламодателями.

Две трети (64%) пожаловались, что из-за чрезмерной загруженности вынуждены сокращать время на исследование темы, и материалы оказываются поверхностными. Половина (48%) из-за нехватки времени заполняют полосы своих изданий перепечатками из информагентств и интернета. Примерно столько же (47%) готовят материалы, которые «находятся на границе между журналистикой и PR».

Журналистика все чаще оказывается непозволительной роскошью.

Телеканал Free Sender в нынешнем году уменьшил бюджет новостной редакции втрое. Телеканал Pro Sieben и вовсе распустил своих журналистов-новостников и заключил контракт на покупку новостей у другого канала N24 до 2016 года. Очевидно, до этого времени улучшений руководство телеканала не прогнозирует.

В России, где рекламный рынок в минувшем году упал на 27%, в том числе в прессе — на 43%, впору сказать: нам бы их проблемы. Только сомнительно, что сработает в этот раз поговорка «что немцу смерть, то русскому — хорошо».

Читайте также:

Беспорядки в Москве, Санкт-Петербурге и Ростове-на-Дону — знаковое явление. Опустим политическую и социальную подоплеку и возможные последствия. Это первое крупное событие в истории России, где социальные сети сыграли первую скрипку.

Это совершенно новый формат событий, когда соцмедиа — не отражение реальности, а её главный инструмент. Ни один другой канал не мог быть более эффективным для сотен и тысяч людей, разделенных географически и даже не знакомых друг с другом, однако объединённых некой общей идеей и стремящихся выполнить определенные функции. Граница между мирами была попросту сметена. Когда события на улицах Москвы в онлайн-режиме отслеживалась и отмечалась сотнями человек, когда страницы подобных хроник читались и комментировались тысячами людей, когда координация действий, оперативное «наблюдение» велось в Твиттере, а в ЖЖ и форумах разразилась настоящая информационная война по интерпретации событий и «поднятию победного флага», можно смело сказать, что наступила новая эпоха.

СМИ на фоне соцмедиа выглядели блеклыми и официозными. Информация, публикуемая прессой, устаревала быстрее, чем редакции успевали сформировать собственную точку зрения. Народ валом валил в соцсети — туда, где фото и видео десятками выкладывались прямо с места событий, где постоянно «комментили» непосредственные участники событий.

Как заметил один активист в своем блоге, за одни сутки его Твиттер-аккаунт «зафолловили» 3500 человек. Любопытная статистика LiveJournal.com: за последние 30 дней активность проявило 990 000 человек, из них 530 000 — «активничали» именно в последние 7 дней.

«Так что там, в Балашихе?» — спрашивает блоггер и добавляет: «Ждём информации из Балашихи. Пойду поищу их сообщества, там пробью». Уже через час он получает комментарий: «Живу в Балашихе, на Первомайской (можете поглядеть по гугл мапе, недалеко от шоссе). Никаких ништяков тут не наблюдается. В принципе у меня из окна нормально видно само шоссе, так что если будет появляться что-то интересное, я отпишусь». На одной из фотографий можно было увидеть, как над головами митингующих был поднят ноутбук с включенной веб-камерой — вот она, цифровая революция! Никогда ранее не было такого ощущения причастности к происходящему, включенности в процесс и «многоглазой» осведомленности.

Какие выводы? Во-первых, стало совершенно ясно, что соцсети — удел не только скучающих пиарщиков и особо продвинутых медиа-агентств. Это сила, способная разгоняться до грандиозных масштабов. Во-вторых, не стоит думать, что пара полуживых фейковых сообществ — это и есть работа с соцсетями. Они живут по собственным законам. Не зря же Марка Цукерберга назвали человеком года.

Читайте также:

Признаков хорошего журналистского текста много. Один из них — это когда журналисту удалось обойтись без слова «впрочем». Второй — это когда журналисту так же удалось обойтись без фраз «интересно, что» и «между тем», стоящих в начале абзаца.

Хотя в книжной и устной речи слово «впрочем» является устаревшим, в нынешних журналистских текстах это одно из самых частых водных слов-клише, с которых начинают новый абзац, особенно в бэкграунде. Откройте любую заметку, в которой больше трёх абзацев — и вы, скорее всего, заметите, что один из последних обязательно начинается этим словом или другими вводными фразами, уже намозолившими глаза читателям.

Как вы считаете, можно ли обойтись без вводных слов-клише в заметке? Или иногда абзац без них просто не начнёшь?

Читайте также: