Волею судеб я оказался рядом с живой легендой российского пиара – Игорем Минтусовым – и попросил его сказать пару поздравительных слов российскому PR-сообществу.

Если видео не отображается – ссылка.

Читайте также:

Любой нормальный журналист понимает – нужно отвечать за свои слова. Пара исков от спикеров, разоблачающих писем в редакцию и, вуаля, человек начинает перепроверять факты и думать, что пишет. Но до юзеров, которые тоннами генерят контент, похоже, еще не дошло. Даже до тех, чье мнение во всю ретранслируют классические медиа.

Вот живет в Питере такой парень Владислав Цыплухин. Ему всего-то 22 года, но Владислав уже занимает ответственный пост — глава пресс-службы “Вконтакте”. Основатель сети г-н Дуров тот еще молчун, а интерес к сети есть – г-н Цыплухин является по сути единственной говорящей головой. Ну как тут не «зазвездить»?
Первый раз о существовании талантливого пиарщика я узнал из блога коллеги, где он дал ссылку на twitter Цыплухина. Содержание меня, мягко говоря, поразило: «Моя неприязнь к РБК Daily продолжает расти», «В офисе ВК повесили грушу. Я не фанат, но у нас пара разработчиков лупит. Мне же осталось найти наклейку РБК Daily». Нормально, да? Человек, который является официальным представителем компании, допускает такие сентенции в адрес крупной газеты. Не то чтобы я был фанатом РБК, но, в конце концов, человеку деньги платят, чтобы он налаживал отношения с прессой. Ладно, думаю, со всеми бывает – молод парень и горяч.
Но в минувшие выходные произошел случай, который меня поразил. В воскресенье 25 июля сеть «Вконтакте» не работала около 3 часов. Наш герой поспешил вывесить в twitter объяснение — «Ленэнерго перестало подавать электричество из-за сбоя 35ой подстанции». Откуда возьмут информацию «новостники» в воскресенье вечером, когда обнаружат, что сайт одной из крупнейших соцсетей не работает? Конечно, из twitter пиарщика этой сети. Мгновенно это сообщение Цыплухина растиражировали ленты и агентства. Оперативно парень сработал – классика антикризисного PR. Ага, как выяснилось уже в понедельник, все подстанции «Ленэнерго» в воскресенье работали без сбоев, а конкретно к 35 подстанции сервера «Вконтакте» вообще не имеют отношения. Энергетики обвинили Цыплухина во лжи. «Экспертиза показала, что «Ленэнерго» непричастен к аварии в датацентре», — был лаконичен пиарщик. Просто в дата-центре компании сломался трансформатор.
К чему я это? До сих пор сохранилась иллюзия, что блоги – это некое личное приватное пространство, что там можно писать все что угодно. На этом многие уже обжигались – вспомнить историю того же редактора Men’s Health Алексея Цыганова и Надежду Кадышеву. Посмеялись и забыли – в конце концов, Алексей ничего не соврал и был честен перед самим собой и коллегами. Но тут совершенно другое дело – представитель компании, не проверив информацию, выложил ее в блог. Да это все равно, что разослать пресс-релиз с откровенным враньем.
Надо сказать, что twitter Цыплухина далек от официоза – он там флиртует с девушками, договаривается с друзьями о встрече, рассуждает о работе. За этой шелухой легко забыть о пронырливых журналистах и о том, что можно говорить, а что нельзя. Но вот незадача – если твой блог превратился в полноценное медиа, то и играть придется по правилам медиа, то есть отвечать за свои слова. В этом смысле я хорошо понимаю классика жанра медиа-срача Леонида Бершидского, который закрыл свой блог и ограничился колонками на «Слоне» и в «Большом городе».

Читайте также:

Лето – пора рабсилы. Студенты коммуникационных дисциплин отправляются на стажировки в агентства и издания заниматься черновой работой. Особо талантливые даже договариваются о работе за небольшую зарплату, но оказывается, практика в издании может быть столь ценной, что стажер готов будет за неё заплатить. 42 500 долларов. За неделю.

Vogue – это мечта скорее не для журналистов, а для стремящихся попасть за кулисы высокой моды и модельного бизнеса, приклеить к себе определение “fashionista”. Стажировка в Vogue стала желанной еще и благодаря фильму “Дьявол носит Prada”, провести неделю под жестким руководством Анны Винтур не только полезно, но и “как в кино”. Винтур – потомственная журналистка, её отец был редактором The Evening Standard, с её приходом в Vogue тираж увеличился вдвое, правила поведения сотрудников редакции стали намного строже, как и требования к желающим оказаться на страницах издания в качестве героев.

Стоимость стажировки у Винтур определили сами желающие, возможность поработать в Vogue была выставлена на благотворительный аукцион, а вырученные деньги – переданы в Центр прав человека имени Кеннеди. Лот представляет собой неделю в Нью-Йорке, работу в журнале, встречу с Анной, поход на мероприятия недели моды, а также комплект книг и дисков, выпущенных Vogue.

Стартовая цена составила $1 тыс., а желаемый эстимейт владельцы лота с запасом оценили в $10 тыс.

За два дня до закрытия аукциона издания зафиксировали невероятную, по их мнению, сумму – $13 тыс., но два дня спустя торги завершились на отметке в $42500. Учитывая, что стажер пробудет в офисе сорок часов, каждый час работы в редакции обойдется в более чем в $1 тыс.

Аналогичные недельные стажировки ушли с аукциона за $9 тыс. – в Huffington Post, и совсем скромные 2900 долларов – в Vanity Fair.

Прекрасные комментарии о пользе таких покупок тут.

Читайте также:

Основанная 20 лет назад по образу New York Times частная сибирская газета выходит тиражом в одну десятую населения городка, где издаётся. И да, приносит прибыль.

Игрушечного вида изумрудный ГУМ, ДК с памятником Ленину, указывающим куда надо, и бессознательный привет Ларсу фон Триеру – торговый центр «Европа»: так выглядит центральный перекрёсток города Бердска Новосибирской области. От новосибирского Речного вокзала – 45 минут «без пробок». Бердск – город-спутник Сибирской столицы с населением в 97 тысяч человек. Местные издатели прессы покрывают его газетными тиражами один к пяти: здесь выходит целых 3 городских печатных издания общим тиражом 20 тысяч экземпляров, и это не считая бесплатных «листков».

В Бердске всё есть: и свой «Мулен Руж», салон свадебных платьев, и свой «ЛенинГрад», агентство недвижимости с «интеллигентным подходом». Рядом с офисом риэлтеров растянут большой баннер «Купи новости» с изображением мальчишки-газетчика и указателем на дверь «магазина прессы». Как выясняется, это вовсе не аллегория: самую успешную местную еженедельную газету «Свидетель» здесь на улицах продают школьники от 8 до 13 лет и пенсионерки.

Учредитель и главный редактор газеты Игорь Литаврин рассказывает, что от подписки издание отказалось примерно 3 года назад. Местная почта за доставку 55 номеров в год (стоимость в рознице – 10 рублей) требовала почти полную их розничную стоимость – 400 рублей с носа. То есть фактически удваивала подписную цену «Свидетеля». Частные распространители берут за работу ту же половину – 5 рублей за номер, но уже из выручки. «У мальчишек и бабушек покупают газету из жалости», – поджимают губы продавцы из «магазина прессы». «Часто не берут сдачу у ребят. А иногда подъезжают на крутых машинах и просто дают денег разносчикам», – с гордостью сообщает Елена, директор по распространению издания.

Благодаря такой политике тираж еженедельной газеты, в кризис сократившийся с 10 до 9,5 тысяч экземпляров, раскупается за неделю полностью (к слову, питерская еженедельная «Смена» выпускает те же 10 тысяч, только на 4,5-миллионную Северную столицу). Иногда разве что 1-2 пачки остаётся. Количество полос в газете превышает среднюю толщину даже новосибирских изданий. В хорошие годы доходило до 68, сейчас – 40, из которых 15 – цветные. У главного конкурента «Свидетеля» учреждённых и дотируемых горадминистрацией «Бердских новостей» – только 24. И тираж – в половину «свидетельского». «Городские деньги портят издание», – кивает Игорь Иванович.

Литаврин в газетном деле с середины 70-х. Закончил журналистское отделение филфака Иркутского университета, работал фотокорром. Дорос до ответственного секретаря (это уже во время работе в «Ленинском пути», позже переименованном в «Бердские новости»), не переставая фотографировать и писать заметки. Однажды поставил на одной полосе 2 интервью на тему «загнивающего коммунизма»: одно с первым секретарём местного горкома и другое – с неким демократом. Сопоставление вышло не в пользу первого. Пришлось Литаврину уходить в скучную «Науку в Сибири», газету издаваемую при Сибирском отделении РАН. Но благодаря сотрудникам последнего Игорь Иванович полгода изучал мировые медиа.

«Я просил всех, кто бывал в командировках, привозить мне разные газеты мира – от New York Times до японских. Я изучал их на предмет вёрстки, дизайна, подбора тем. Знал, что буду делать свою газету».

В 90-х искать олигархов, способных проспонсировать запуск областного издания, было негде. По словам Литаврина, на первые номера «Свидетеля» сбросились рабочие Бердского электро-механического завода. «Пустили шапку, и кто по трёшке, кто по пятёрке… Так собрали мне рублей 300». Директора же нескольких крупных местных предприятий пообещали Игорю Ивановичу денег на выпуск газеты «на 3 года вперёд». Но за доброту попросили еженедельно привозить гранки на проверку. На это начинающий медиа-магнат пойти не мог. «Несколько лет назад я всех этих людей пригласил на 15-летие газеты, и они сказали: как хорошо, Литаврин, что ты не взял наших денег, не прогнулся», – вспоминает он теперь.

Но тогда, после первых двух-трех выпусков, стало ясно, что источник финансирования газете всё-таки нужен. Пришлось думать о коммерческой схеме.

«Тогда, в начале 90-х, не было и не могло быть никакой рекламы. Потому что не существовало бизнеса. И я решил, что этот бизнес придётся изобрести. Вам это кажется идиотизмом?»

Почему же, совсем не кажется. Просто удивительно, до чего слова областного издателя Литаврина напоминают воспоминания основателя газеты «Коммерсантъ» Владимира Яковлева. «По образу New York Times», «придумать бизнес, которого не было»… Только вот «Свидетель» – с мягким знаком на конце и без дореволюционных амбиций.

«Сначала я просто ходил и обрывал объявления со столбов, а потом печатал их в газете. Вскоре все поняли, что у меня они работают эффективнее, чем на столбе», – делится ноу-хау Литаврин. – «А ещё находил два конкурентных бизнеса, две парикмахерские какие-нибудь или два магазина, и делал одному бесплатную рекламу. Владелец другого тут же прибегал ко мне, и уже ему я ее продавал».

Сегодня в штате редакции «Свидетеля» работает около 15 человек. Зарплаты корреспондентов достигают 35 тысяч – из расчета по 2,5 рубля за строчку. Новосибирские друзья, рассказавшие мне про издание, право, загнули. Заработков журналистов Сибирской столицы, не говоря уже о прочих, «Свидетель» всё-таки не перешибает. Зато всё «в белую», что, например, удаётся далеко не всем московским и петербургским изданиям. Чистая прибыль газеты, по словам Игоря Ивановича, сейчас порядка 400 тысяч рублей в месяц, что, прямо скажем, тоже не густо. Но ее единственному учредителю хватает.

«Я хочу написать о молодых, талантливых ребятах, они ещё только в 11 класс пойдут, а уже создали свой бизнес, свою школу танцев» – это в кабинет к Литаврину вваливаются юные «акулы пера», выпускники школы журналистики, организованной администрацией города.- «Мне, кажется, молодёжи это будет интересно!» «Должен тебя расстроить, молодёжь нашу газету не читает», – отвечает Игорь Иванович.

Спустя 20 лет после штудирования NYT он не перестаёт следить за эволюцией современных медиа. Например, посещает семинары Института развития прессы-Сибирь. Совместно с местным Интернет-провайдером запустил сайт berdsk.ru. Уверяет, что исключительно для получения обратной связи от читателей печатной версии газеты: электронным ресурсам доверяет не вполне.

« Моя нынешняя жена защитила кандидатскую по гражданской журналистике. По-моему, это её ошибка», – резюмирует он.

А ещё, пока уважаемые коллеги пропагандируют ресурс Spot.us и прочий краудсорсинг, в Бердске собирают на памятник купцу Горохову. Инициатор – Игорь Литаврин, недавно с друзьями обнаруживший саркофаг с мощами купца на месте первого расположения городка. И вот уже второй номер «Свидетеля» выходит с обязательной колонкой фамилий пожертвовавших. «Ведь если каждый хоть 10 рублей на памятник даст, он же будет считать его своим!» – горячо восклицает Литаврин. За 3 недели собрали порядка 60 тысяч рублей. А надо не меньше 3 миллионов.

Местный фотограф-ветеран, чей альбом Литаврин собрался издавать, предлагает действовать по примеру активистов Пскова, искавших средства на восстановление сгоревшего там кремля:

«Надо устроить благотворительную выставку работ наших мастеров в ДК Ленина. Почему там? Потому что рядом два магазина и остановка на Новосибирск. За месяц можно миллион собрать!».

P.S.: Когда эта заметка уже была написана, выяснилось, что главное медиасобытие Бердска, да и, пожалуй, всей Сибири, я пропустила.  В начале июля там проходил тренинг Марка Лаки, бывшего репортера The Daytona Beach News-Journal и автора блога о цифровой журналистике  10000words. И, как сообщает конкурент “Свидетеля” бердская газета “Курьер”, его участники создали проект «Один из 97000», аналогичный мультимедийному проекту New York Times “One in 8 million”. Так что связь “Большого яблока” и маленького сибирского городка, похоже, неистребима!:)

Читайте также:

В продолжение темы дизайна, где “меньше текста, больше информации“, презентация Жиля Колборна (Giles Colborne), эксперта по юзабилити и дизайну, управляющего директора компании CX Partners, о том, как сделать дизайн, вызывающий восхищение.

Однажды клиент задал мне вопрос: “Как мы можем восхитить наших потребителей?”. Я решил посмотреть, что на этот счет думают другие дизайнеры, и вывести общие принципы дизайна, вызывающего восхищение. Оказалось, что у экспертов восхищение вызывают новые подходы, внимательность к деталям, отсылки к другим восхищающим их работам, юмор. Однако, эти примеры интересны, но они НЕ ВОСХИЩАЮТ!:

Один парень из нашего офиса показал череп и кости своей жене. Ее реакция была: «И что такого?»

Даже лучшие дизайнеры становятся уклончивыми, когда их просят обосновать свой выбор. Я же хочу найти более сильные и менее субъективные кейсы. И я хочу быть уверенным, что обеспечу ROI. Поэтому я начал собирать истории о том, что когда-либо восхитило разных людей. То, что они мне рассказали, абсолютно не соответствовало экспертному мнению. Все истории про восхищение, которые я собрал, следуют общей модели:

проблема/раздражение => разрешение проблемы (быстрое/неожиданное/красивое/уместное) => восхищение

Почему они столь сильно отличаются от экспертного мнения по поводу «восхищающего»? В своей книге «Эмоциональный дизайн» Дональд Норман приводит простую схему, которая может быть полезной и здесь. Человеческий мозг функционирует на трех уровнях: примитивный уровень отвечает за восприятие (физиололгические ощущения) и рефлексы. Бихевиоральный уровень (поведенческий) отвечает за осуществление действий и чувствование эмоций. И рефлексивный уровень — уровень высшей мыслительной деятельности.

Дизайн затрагивает нас на всех этих трех уровнях. Нож для чистки картошки OXO классный, потому что его приятно держать в руке. Регулятор положения кресла в «Ягуаре» классный, потому что он повторяет форму кресла и вам легко контролировать ситуацию. И эти наручные часы классные (так говорят мои программисты), потому что у них остроумный подход к цифрам.

Эксперты делились примерами «восхитительного», которое их восхищало на рефлексивном уровне, тогда как обычные люди делятся примерами, которые работают на поведенческом уровне.

Раздражение — это индикатор точек потенциального восхищения.

Делая редизайн продукта, мы начинаем с поиска точек-раздражителей (красные треугольники на этом рисунке). Это — возможные места улучшения пользовательского опыта и получения восхищения от потребителей.

Итак, для того, чтобы создать дизайн, вызывающий восхищение:
- Ищите точки раздражения, с которыми реально сталкиваются или о которых помнят ваши потребители
- Если вам это подходит (например, в играх), усильте это ощущение раздраженности
- Выберите одну точку для исправления
- Полностью решите эту проблему
- Если возможно, найдите решения, которые не требуют от пользователя усилий, персонализованы, умны, лучше других
- Измерьте ROI
- Помните, восхищение постепенно забывается, не будьте самодовольными

Следуйте этим простым правилам, и, я гарантирую, ваши пользователи будут восхищены!

Читайте также:

На этих выходных на Рукемпе, который пройдет на «Стрелке» будем тестировать идею образовательного проекта для медиаспециалистов, основанного на модели компетенций – «Медиавер».

Странная идея, несбыточная мечта, крутой концепт, плюс призрачные шансы. Будем просить аудиторию нас мочить, авось что-нибудь здравое и выгорит. Заходите на нашу секцию, будем вместе вскрывать карту компетенций журналиста.

Ключевые понятия:

• Дорожная карта знаний
• Навигатор в мире образовательных мероприятий
• Университет без стен и учебной программы
• Бесконечное образование
• Индивидуальный образовательный трек
• Путь героя
• Обучение действием
• Принцип кафетерия
• Карта компетенций
• Мне нужно знать только то, что нужно, а что не нужно знать – не нужно
• Постоянный рост при оперативной смене задач
• Работа над краткосрочными, локальными проектами

Дальше – человеческим языком.

Фаза 0. Исходные тезисы.

Отправная точка 1. Гипотеза средней достоверности: медиазнание – «то, что вам нужно знать для работы в этой сфере» — можно удобно разложить на некие образовательные модули, и при этом этих модулей будет не астрономическое количество.

Отправная точка 2 (связана с первой): людей, заинтересованных в медиазнаниях можно разделить на считанное количество групп (у меня получилось 6).

1. журналист (повышение квалификации)
2. пиарщик (поиск ключика к СМИ)
3. топ-менеджер (знать, чтобы не вляпаться)
4. сотрудники отдела внутренних коммуникаций (недомедийщики (интранет, корпСМИ) в тисках корпоративных задач)
5. “райтеры” (те, кто по долгу службы вынуждены писать тексты – аналитики, руководители проектов, маркетологи и пр.)
6. «издатель» – медиапредприниматель (понимать, как создавать аудиторию и как ее продавать)
Подробнее здесь

Хотя, конечно, дробить классификацию «игроков» можно (и нужно) дальше. Для журналистов, например, учитывать специализацию, или тип СМИ. У пиарщиков, например, выделить «пиарщика обыкновенного» и «пиарщика начальствующего», у которого появляются задачи определения целей (не побоюсь этого слова – «стратегии») и контроля результата («оценка эффективности работы пиар-отдела» – очень популярный топик) и так далее.

Отправная точка 3: все они, несмотря на кажущуюся разницу в решаемых задачах, нуждаются практически в одном и том же наборе «кубиков» (законы функционирования медиа одни, как ни крути).

Удивительно, но факт: если представить себе ключевые проблематики для автора (написать заметку), специалиста по медиарелейшнс (впарить тему), топ-менеджера в контексте общения с прессой (не сесть в лужу) и пр., то окажется, что набор “модулей”, требующийся для обучения этим штукам окажется практически один и тот же.

Набор «кубиков», причитающийся на каждый такой тип, я назвал «профессиональным профилем». И допустил, что он может быть описан с какой-то разумной точностью. Т.е. в моменте список кубиков для каждого профиля конечен. Как конечен и общий перечень этих кубиков, откуда они берутся для составления каждого “профессионального профиля”.

Сложив А и Б возникла идея навигатора по образовательным проектам, где каждый образовательный продукт был бы разложен по ячейкам-модулям (темам, вопросам). И все, что требовалось далее — наполнить эти ячейки содержанием (тут как бы жирный смайл) – т.е. собственно лекциями, практикумами и пр.

Фаза 1. Профессиональные профили.

Спасибо, “Теориям и Практикам”, теперь мы знаем, сколько всего происходит в мире необязательного образования. А если задаться целью и поднять списки профессиональных семинаров, конференций и пр., то получится и вовсе довольно объемный, динамически обновляющийся и вполне серьезный список.

Раскидав эти проекты по нашим «ячейкам», а также, привязав к календарю, мы получим нечто вроде «Навигатора в мире образовательных мероприятий». Фактически – специализированные «Теории и Практики» (только про медиа). Площадка, которая отслеживает проекты в сфере медиаобразования и встраивает их в календарную сетку. А пользователи набирают себе в «корзину» интересующие их проекты.

Теперь отличия:

Что именно набирать? Какими критериями должен руководствоваться пользователь? В тех же «Теориях и практиках» это критерий «интересно, не интересно». Понятно, что данное «интересно» является следствием реальных потребностей. Но только какое-то довольно туманное следствие. Хотелось бы поточнее, и ближе к этим самым потребностям – реальным задачам.

Удобным помощником в выборе становится тот самый «профессиональный профиль». Грубо это выглядит так: заходишь на сайт, говоришь себе «я – пиарщик» и кликаешь на соответствующую кнопку. Включается фильтр, который выдает профильные проекты.

Те кто в этом видят насилие, могут набирать в корзину курсы самостоятельно, в этом случае для пользователя будет строиться «индивидуальный образовательный трек» (термин, который я услышал от Дмитрия Пескова, но об этом ниже) – мероприятия, на которые он записался. Ничего уникального, просто распределенные по времени и по местам проекты. Но, по сути – образовательная программа, учебный курс, который пользователь сам себе составил.

Понятно, что у каждого проекта есть привязка и к своему «профессиональному профилю», а также к теме («ячейке»), которую он представляет, соответственно всегда можно пойти в глубь и в ширь.

Собственно, большинство из нас и так составляют себе этот «индивидуальный образовательный трек» и занимаются «облачным образованием», особо не задумываясь об этом.
Мы записываемся на курсы, ходим на лекции и конференции, просим дружескую консультацию, когда появляются задачи для решения которых нужны эти знания. А почему бы не формализовать этот процесс? Возможно, тогда бы он стал эффективнее. Например, появились бы целевые ориентиры, а также способ оценки эффективности происходящего.

В результате этих размышлений остался только один вопрос: по какому принципу нарезать поле знаний на кубики.

Фаза 2. Карта компетенций.

Вообще, когда я стараюсь научить кого-то своему ремеслу (навыкам писать заметки, искать темы и переупаковывать их, рассказывать истории, делать СМИ), я использую «деятельный подход». Т.е. отталкиваюсь от «операций».

Если для сферы знаний существует действие, в котором это знание выражается, оно попадает в мой пантеон, если нет – нет.

Так скажем, в ячейках, где хранится ценное для меня знание, нет темы «этика журналиста», а есть «как не обосраться в такой-то ситуации». Нет «истории журналистики на примере …», а есть, скажем, «как использовать приемы худлита, потому что это здорово повышает читабельность заметки».

На практике я поступал именно так, и это отлично работало. Но при конструировании «модели» такой метод почему-то мне показался не очень надежным, не научным что ли.
Ну, правда, что это за критерий? И где «научная база»?

И тут состоялось знакомство с Метавером, который поставил мне этих научных баз за глаза.

Подробнее об этом можно почитать в колонке Дмитрия Пескова в “Секрете Фирмы” , или этот пост в моем ЖЖ.

Вкратце, идеи, которые я вынес:

• Образование «без стен». Для получения знаний не нужно ходить в один определенный университет.
• Образование без учебной программы. Вы сами ее составляете.
• Образование без оценок. Единственно правильный способ оценки – факт, можешь ты или не можешь решить задачу, для которой тебе потребовались эти знания.
и наконец:
• Постановка во главу угла «компетенций».

Про компетенции

Компетенция — способность успешно действовать на основе практического опыта, умения и знаний при решении задач. (подробнее про компетенции тут)

Это очень хорошее определение, потому что акцентирует внимание на главном. Как видите, ключевой момент в определении компетенции — «действие».
А с точки зрения HR, компетенции и вовсе– стандартизированные требования к персоне, для выполнения определенной работы.

Если совсем коротко:

Компетенция есть действие, приводящее к нужному результату.

Подобный идеологический фундамент помогал мне решать следующую важную задачу:

Надоела болтовня.

Мне кажется, все уже давно почувствовали: лекции не работают, семинары не научают, проектов основанных на решении прикладных задач, реальных задач обучающихся — нет, «знания» – жупел, по выходу из класса никто по прежнему ничего не умеет. Инфотеймент – развлечение, вроде похода в кино, выйдя за дверь никто по прежнему ничего не умеет.

Наверное, это не отровение. Каждый человек знает, что научиться чему-либо можно только попробовав. Можно сколько угодно рассказывать, как пишутся заметки, но пока ты не напишешь первую, ты ничего не поймешь. Нельзя выучить php просто походив на десятидневные курсы, надо начинать писать скрипты.

Собственно в этом и заключается отличие подхода, основанного на приобретении и развитии компетенций от «трансляции знаний».

В отличии от знаний, которые являются систематизацией результатов познавательной деятельности человека и существуют в в форме понятий и представлений, компетенции определяются и выявляются только в действии.

Фактически, компетенции — это «производная» от знаний, которая характеризуют способность их применять на практике.

Также в отличие от знаний, компетенции не могут быть проявлены и оценены вне выполнения практической задачи, или моделировании такого выполнения (игры, тесты).

Знания инкапсулированы в компетенциях.

Также можно сказать, что компетенции – динамическая форма существования знаний или форма их проявления.

А все, что требовалось в проектировании проекта дальше – составить таки эти самые «карты компетенций» для выбранных нами профессий, или видов деятельности (т.е. те самые «профессиональные профили, к которым я раньше не знал, как подступиться). А затем наполнить полученные ячейки содержанием – проектами, которые помогают эти компетенции прокачивать.

У Пескова в его изложении есть много и других интересных идей, вытекающих из этого подхода. Например «Путь героя». Это когда мы считываем «карту компетенций» с «героя», например со звезды журналистики, профессионала, чья работа вызывает восхищение. Собственно, процедура асессмента известна, описана и применяется. Если можно описать качества героя, то затем можно оценить по этому лекалу свои. И, собственно, заняться их прокачкой.

Моя любимая идея – «отраслевой заказ». Заказчик профессионального образования – индустрия. Можно считать с отрасли требования к идеальному специалисту и также предложить его в качестве лекала.

• Хочешь – ориентируешься на отраслевой заказ.
• Хочешь – идешь «путем героя».
• А хочешь – формируешь собственную карту, исходя из того, что сам считаешь необходимым прокачивать.

Отчасти, эти идеи уже реализованы в проекте Metagame, который сделан для студентов МГИМО. Там можно формировать собственный профиль компетенций (из заранее введенных в систему), оценивать свой стартовый уровень, участвовать в проектах, направленных на прокачку компетенций, получать внешние оценки по результатам этих деяний, смотреть как трансфомируется «розочка» – диаграмма компетенций и получать кучу сопутствующих знаний: кто поставил эту оценку, почему, кому он ставил еще и что именно, кто круче тебя и почему. И так далее.

Дисклеймер: Метагейм оперирует в основном игровыми, а не реальными проектами (пусть создатели меня поправят, если ошибаюсь) и там человеконенавистнеческий интерфейс. Но пытливым, безусловно, будет интересно с ним познакомиться.

Что в сухом остатке:

На Рукемпе мы ожидаем дискуссию об эффективности и в принципе реализуемости подобного подхода. Подводных камней масса, не буду их описывать, оставим для очного обсуждения.
Обработав идею напильником, попробуем составить ту самую карту компетенций журналиста. Мне кажется, это будет самое интересное.
Попутно – вскрыть и проработать все интересное, что попадется под руку.

Чем дальше продвинемся, тем лучше. Это в наших общих интересах.

До встречи на Рукемпе.

Читайте также:

Сеть независимых PR-агентств Oriella PR Network ежегодно проводит исследование Digital Journalism. На прошлой неделе стали известны результаты их последнего исследования, проведенного в мае-июне 2010 года. В ходе исследования были опрошены 750 журналистов, преимущественно печатных и онлайн-СМИ из 15 стран Европы, США и Бразилии. Полную версию публичного отчета на английском можно скачать у них на сайте (нужна регистрация).

Из наиболее интересного:

๏ Менее трети изданий, журналисты которых приняли участие в опросе, используют мобильный канал распространения контента, и только лишь респонденты из США перешли этот рубеж и в 4 из 10 случаев указали использование мобильного канала распространения контента.

๏ У более чем четверти опрошенных онлайн-версия полностью либо частично дублирует печатное издание (доля оригинального контента на сайте менее 20%). 15% опрошенных изданий контент для онлайн-версии значительно переработан (доля оригинального контента более 80%).

๏ Четверть опрошенных ввели или задумываются о введении «пэйвола» (платного доступа к материалам сайта по подписке).

๏ У половины опрошенных изданий есть журналистские блоги, у 40% – твиттер-каналы, 40% размещают видеоролики или транслируют онлайн-ТВ.

๏ По сравнению с аналогичным исследованием в прошлом году, больше изданий стали вести журналистские блоги и твиттер, и, наоборот, уменьшилось количество тех, кто размещает пользовательские блоги, форумы, и видеоролики/онлайн-ТВ.

Несколько диаграмм (заботливо переведенных мною на русский :)

Читайте также:

Время от времени каждого из нас, репортеров, посещает соблазн покинуть тихую гавань сервильной (объективной) журналистики и написать конфликтную заметку. Шутка.

Факт в том, что разводить трэш и угар на страницах издания (или в эфире) дико весело. Но по-хорошему еще до выхода креатива в свет хорошо бы задуматься о его последствиях. Иными словами, оценить судебную перспективу, степень защищенности СМИ и себя как автора (Вы будете соответчиком, это неизбежно).

Я, может быть, для журналиста (бизнес-журналиста) судился немного чаще среднего, и был вовлечен в эти процессы чуть больше, чем это вроде как принято. Как-то в моменте на мне висела группа исковых требований на $4 млн (не рекорд, но вполне достойный результат), так что пришлось вовлекаться. Потом втянулся: занятие интересное, конфликт бодрит, возможность для роста и все такое. При этом результат в целом положительный – я ни разу не продул. Вероятно, все впереди.

В общем, если вам грозит суд, имейте в виду

1. Истец должен доказать недостверность и порочность распространенной информации, даже если точнее фактов.

Из этого следует банальное соображение: если что, распространяйте не факты, а мнения.

Кейс Василий Уткин против ПФК ЦСКА доказал это с блеском. С одной стороны, по мнению экспертов, ЦСКА купил матч с Ростовом, с другой – по мнению экспертов же, Василий Уткин, написавший об этом, кажется, гомосек (если я правильно помню). В обоих случаях по суду не докопаешься.

Так что если заметка потенциально конфликтная, то никаких фактов лучше вообще не распространять– если есть такая возможность. То есть ничего от себя вообще не писать. Вам с этими людьми (оболганными (с) в заметке) потом судиться, так что лучше проложиться авторизованной цитаткой или источником на худой конец.

Кстати, мы, медиа, вроде как не несем ответственности за распространение сведений других СМИ, но для этого надо честно ссылаться на источник. Как я понимаю, это главный принцип работы великого сайта компромат.ру, а его толком никто так и не прогнул, хотя желающих, понятно, сотни.

2. В гражданском процессе у нас что-то вроде презумции виновности: свою правоту надо будет доказывать

В идеале на все, что написано в заметке, надо иметь валидную (для суда) бумажку. То, что враги не докажут обратного, как аргумент не катит. Классический кейс – Ъ против «Альфа-банка». По общему мнению, в заметке была написана правда, но Ъ не смог это доказать и влетел на сотни денег.

Конечно, есть мнение, что в том случае и суд был заряжен – значит нужно иметь такие бумажки, чтобы и заряженный суд затруднился вынести неправосудное решение. Слава Богу, процесс у нас гласный и открытый, а профессиональную солидарность еще никто не отменял.

3. Знай свой источник

Как мне кажется, хорошо бы понимать, в чем его мотивация. Почему источник распространяет порочащую. По моему опыту, в конечном счете, это часто корпоративный конфликт, иногда приправленный личной неприязнью (возможны и другие варианты).

Если это бизнес-конфликт, то важно понимать какова цель источника. Отжать оппонента на бизнес (потому что он лох, и крыша у него — отстой), продать свой пакет с премией к рынку (шантажируя новыми и новыми вбросами компромата), или что еще.

Тут с одной стороны, можно задуматься о том, разделяете ли вы цели этого джихада, и хотите ли вообще в нем участвовать. Чувак хотя бы рубит бабло, а вы тут за зарплату и призрачные надежды на славу (хотя чаще всего славой и не пахнет, потому что кроме участников конфликта всем остальным – пофиг).

С другой стороны, хорошо бы понять, на что вы можете рассчитывать в случае проблем. Например, «Русский табак» как-то написал, что Роспотребнадзор хочет закрыть фабрику «Ява», а значит 2500 людей в кризис останутся без работы. Роспотребнадзор ассиметрично ответил проверками, но отрасль поддержала «Рустабак» кто деньгами, кто юристами и в целом парни отбились. Важно понимать, на что можете рассчитывать Вы: если суд, СЭС, менты, или  пацаны приедут.

4. Доверяй, но проверяй

Не соскочит ли источник с базара по объективным причинам. У нас был такой случай: истец вычислил, что источник в заметке – его поставщик (больше некому), и открутил ему яйца. Источник дал нужные истцу показания в письменном виде (извини, братишка, но истец это 30% моего сбыта), а мы пришли в суд с голой жопой:. Было не круто.

5. Следи за собой

У нас как-то соответчики, два журналиста, дали признательные показания в пользу истца. — честно говоря, не знаю, за бабки или зассали исковых требований (а там было изрядно по деньгам, если честно, было чего испугаться).

Показали, что редактор, «испытывая к истцу личную неприязнь, дал задание оболгать». Как-то так. К счастью, все написанное в заметке внезапно оказалось полной правдой, а если бы были хоть какие сомнения, думаю, мы бы продули без вариантов.

Интересно, что оба журналиста остаются уважаемыми членами society: каких-то претензий по этике, к примеру, к ним нет. Вполне себе карьерно растут во все стороны. Так что можно не ссать и свидетельствовать против своего работодателя. Ничего за это не будет.

Как с этим бороться: видимо, бескомпромиссно изгонять персонажей с сомнительными моральными качествами, независимо от качества продукта. Или уверенно готовиться к проигранным судам (или к чуду, как в нашем случае).

В принципе, все сделанные выше выводы в виде правил более-менее описаны в Догме «Ведомостей» и других подобных документах. Но одно дело, когда это просто правило. А другое – когда понимаешь, зачем оно нужно. Такое понимание позволяет правила и нарушать, если что.

Читайте также:

Разница между просто информацией и текстом колоссальная. Информация – это сырьё, с которым нужно работать. Текст – это упакованный продукт. Профессионал и любитель по-разному работают с информацией. Новичок с ней не работает никак: он думает ,что собранная вместе информация – это и есть текст.

Вот признаки профессиональной работы с информацией. Если вы не обладаете перечисленными умениями – это повод к тому, чтобы работать над собой.

• Умение придерживаться центральной нити повествования при работе с информацией. Если хотите рассказать о том, о том, и ещё о том, а лучше обо всём сразу – это не подходит. Нужно осознавать, до каких пределов объём вашего текста позволит охватить широту явления, о котором вы пишете, и уметь «не заблудиться» в этом явлении. Нужно чётко формулировать основную идею будущего материала и раскрывать именно её, а не что-то постороннее по той же теме.

• Наличие плана текста, чтобы легко организовывать работу с информацией и раскрывать основную идею.

• Способность чувствовать будущий объём текста ещё в процессе сбора информации. Ориентировка количества и качества собираемой информации на требуемый объём.

• Варьирование «планов» при сборе информации: стремиться добыть не только «близкий план» явления (конкретные люди, которые вовлечены в проблему и их истории), но и «общий план»: взгляд на проблему в целом (статистика, комментарии независимых экспертов). Наличие только «близкого» или только «далёкого» рассмотрения проблемы делает текст бедным.

• Мысленное деление имеющейся информации на композиционные блоки. Имеющаяся информация анализируется на присутствие/отсутствие комплекса нужных блоков, соответствующих плану.

• Чувство удачной и неудачной компоновки блоков информации. Умение разрушать целостное видение текста на «кирпичики», которые можно переставлять местами в поиске лучшего взаимодействия и эффекта, а так же без сожаления выбрасывать лишние «кирпичики».

• Чувство «драмы текста»: что лучше сказать в начале, как лучше сделать «разогрев» и нагнетание, где подать интригу, как завершить текст.

• Умение играть с логической плотностью предложений: делать её максимальной или, наоборот, разбавлять.

Читайте также:

В сентябре 2007 года португальский еженедельник Expresso вышел с новым дизайном. На его разработку ушло два года совместной работы с консалтинговой компанией INNOVATION . Результатом стал титул World’s Best Designed Newspaper, место в пантеоне “СМИ будущего”, как например следовало из кавер-стори в Monocle, а также рост продаж на 9%, что позволило достичь планки в 130 тыс. экземпляров, и рост объемов рекламы на 3.9%.
И только не говорите, что это не много.

– Вам смешно? Какого черта, главное – вырос!

Молодая аудитория (25-34) потеснила возрастную (45-54) — сейчас у Expresso самая молодая аудитория среди всех португальских газет. А женская аудитория выросла с 42% to 48%.

О том, как европейская газета спустя 35 лет своего существования превратилась в самый современный медиапродукт страны, стала культом поклонения коллег и получила новую путевку в жизнь, на конференции «Газетный Дизайн» рассказывал Марко Греко (Marco Grieco), арт-директор издания.

Марко уже был героем нашей заметки. В ней речь шла о смычке редакции и арт-службы в том смысле, что интересных результатов можно достичь, если погрузить художников в репортерский процесс. Теперь у нас есть вся история целиком.

Лучше всего смотреть эту презентацию в режиме слайд-шоу, еще лучше – под спокойную, приятную музыку. Ее два первых раздела «фото» и «графика» — с одной стороны отличный путеводитель по оформлению газетных разворотов и сборник кейсов, а с другой -– квест. Попробуйте угадать, как художник распорядится пространством на полосах, где и появятся иллюстративные материалы (и какие), а где – текст (и как его зальют).

Еще немного алхимии – как же эта инфографика производится. Например, Марко рассказывал, как художнику пришла на ум идея иллюстрировать показатели рыбной отрасли «натурой» – разделанной в нужных пропорциях рыбой

,

и как она собственно «инофграфировалась» (рыба, газетка, …). Но в презентации решили ограничиться препарированием более презентабельного гоночного болида. Делается это так.

Покупаете в магазине детский набор “Ferrari F2002″

cобираете

красите

прикидываете макет

готово.

Далее вас ждут иллюстрации. Как рисовалось, и что из этого вышло (помните, что нужно смотреть в слайд-шоу и под приятную музыку?)

Затем раздел под названием “page design”.

Тут и открывающие полосы блоков, и потрясающее умение «мыслить разворотами».

vjfdkvmd

А также приложения, спецвыпуски и пр.

В общем, запаситесь попкорном. Тут 300 страниц.

И вот напоследок главный принцип редизайна издания:

Меньше текста, больше информации.

Важное дополнение:

Обратите внимание, теперь у Медиапедии появилось собственное представительство на Slideshare.net, где собственно и выложена прекрасная презентация Expresso, а также все другие презентации, использовавшиеся в наших заметках. Не забудьте подписаться на нас там – там тоже можно фолловить.
Людям Фейсбука также обращу внимание на то, что теперь у странички Медиапедии в Facebook появилась закладка Slideshare. В ней также удобно оперировать всеми нашими презентациями. Ну и, конечно, не забывайте лайкать.

Читайте также: