90% российских журналистов не востребованы обществом — и это нормально.

В России работает 102 тысячи газетных журналистов, по этому показателю в 2005 году наша страна занимала первое место в мире. В Китае — второе место — журналистов 84 тысячи. В США — 54 тысячи. Такие данные приводит Дэниел Трейсман, профессор Калифорнийского университета и один из исследователей России. Трейсман в свою очередь ссылается на данные ЮНЕСКО. При всех погрешностях подсчета, которые можно вменить Трейсману и ЮНЕСКО, эти данные слишком похожи на правду, и слишком хорошо объясняют судьбу как медиа, так и журналистов в 00-е.

В кризис, в его острую фазу издания закрывались едва ли не ежемесячно. Но кризис закончился, а издания продолжали закрываться. В конце 2010 года умер Русский Newsweek, в начале 2011 издание D’ группы «Эксперт», в середине лета, на этой неделе, — журнал «Финанс». В принципе, те же процессы происходят и с газетами. Кажется очевидным, что печатные — по крайней мере печатные — СМИ переживают свой собственный кризис.

И дело вовсе не в качестве контента — здесь, мне кажется, как раз все в порядке даже у закрывшихся в последние годы СМИ. Вряд ли кто-то кинет камень в SmartMoney или, допустим, в Русский Newsweek.

Дело в количестве. Цифры Трейсмана доказывают со всей убедительностью — России не нужно столько рабочих мест для журналистов. Давайте сравним с Китаем, чье население в 10 раз больше. По китайской мерке, в России должно быть около 9 тысяч журналистов — в 11 раз меньше чем имеется в наличии. Можно возразить, что в Китае — в отличие от России — две трети населения безграмотные декхане, которые газет не читают. Сравним по ВВП — тут соотношение 4 к 1 в пользу Китая — получаем, что в России должно быть около 20 тысяч журналистов, в пять раз меньше, чем сейчас.

Можно сопоставить и экономику собственно медиа, здесь ситуация еще печальней. Доходы американских печатных СМИ от рекламы составили в 2010 году около $22 млрд. В России от рекламы газеты и журналы заработали $1-1,2 млрд (по данным Video Int, ZenithOptimedia, Group M и РБК). Пусть в случае с РБК речь идет только о центральных СМИ, количество работающих в них журналистов должно по идее, по бизнесу пропорционально сократиться до примерно 3 000 человек (1/17 американского рынка).

На даже если экономика российских СМИ разовьется до уровня США, принципиально ничего не изменится. По американским меркам, российских журналистов должно быть в 4-10 раз меньше (по населению и ВВП соответственно).
Иными словами, на поляне, где корма на 10, максимум 25 тысяч человек пасется более 100 000. Падеж СМИ, который мы наблюдаем последние годы, неудивителен.

Понятно и почему намного более толковый журналист получает меньше рядового клерка. Да потому что в журналистике на хорошую позицию конкурс в 10 человек на место, каковой и не снился офисным рабам. И это понятно опускает планку ожиданий по зарплате много ниже. Поэтому большинство толковых журналистов уходит, например, в PR — там очевидно больше денег.

Ясно, и почему так называемые ньюсмейкеры или т.н. селебритис чрезмерно избалованы вниманием СМИ — просто этих СМИ в разы больше чем следовало бы. И почему они, ньюсмейкеры, столь нагло и цинично этим вниманием пренебрегают. Аудитория многих СМИ в значительной степени состоит из собственно журналистов — другой аудитории на все российские медиа попросту не хватает. А следовательно такие СМИ не являются каналом продвижения — значит ими можно и пренебречь.

Последнее утверждение объясняет и известную трансформацию престижа профессии журналиста. В 80-е и 90-е престиж был высок, а сегодня журналистов ставят «на место», выстраивая за ленточкой наблюдать как итальянский посол вкушает с Познером и Любимовым.

Почему в России 00-х возник кризис перепроизводства журналистов? Моя гипотеза такова — в 90-е для приличных мальчиков и девочек журналистика была изящным способом выйти за рамки системы «барыги-бандиты-путаны» (ББП), в которую в тот период вольно-невольно было вписано процентов 90% экономически активного населения. Причем особенно незавидна была в той системе (ББП) роль девушки. Возможно по этой причине доля женщин в российской журналистике зашкаливает за 80% — в Европе, насколько я могу судить, такого полового диспаритета нет.

Система вернется в равновесие, когда большая часть журналистов в профессиональном смысле «отомрет»: перепрофилируется или выйдет на пенсию. Тогда и число журналистов, и количество СМИ придет к обоснованному общественным спросом на информацию объему. Тогда с одной стороны медиа в широком смысле (а не как исключение из правила) станут бизнесом , с другой — журналистика снова станет уважаемой профессией (будут пускать к послу за стол, если угодно).

Ждать осталось в общем-то недолго. Лет через 10 журналисты призыва 90-х начнут выходить на пенсию. Хорошая для отрасли новость состоит в том, что притока свежей крови в СМИ в последние годы не наблюдается. Нынешние молодые люди, как известно, хотят стать чиновниками. Спасибо им за это.

Читайте также:

Экономический спад привел к деградации прессы. Это утверждает профессор Свободного университета Берлина Клаус Бек, который исследовал, как выживают в кризис немецкие СМИ.

Рекламный рынок в Германии в прошлом году упал на 10%. В прессе рекламы стало меньше на 16%, на телевидении — на 10%. По сравнению с благополучным началом двухтысячных рекламные сборы уменьшились на треть — до уровня середины девяностых.

Недостаток денег привел к тому, что тематический спектр журналистских материалов сузился, качество расследований ухудшилось, рекламодатели и пиарщики почувствовали себя в СМИ хозяевами, а журналистика как профессия потеряла привлекательность в глазах многих, кто в ней работает.

Многие уже не работают. Журнал Spiegel закрыл телевизионный проект, уволив 52 журналиста. Издательский дом Gruner&Jahr, выпускающий газету Financial Times Deutschlands и три экономических журнала, объединил четыре редакции в одну, уволив из 361 сотрудника 80 и сократив зарплату еще 90. При этом журналистов обязали писать по своим темам во все издания «во всех жанрах и рубриках».

«Издатели ничего лучше не придумали, как любыми способами сокращать расходы. Тем более, что в журналистике качество не поддается прямому измерению, и велик соблазн делать одну и ту же работу более дешевым способом. Но дешевизна ведет к потере качества почти всегда», — утверждает профессор Бек.

Профессор вместе с коллегами опросили 1,5 тыс. журналистов немецких СМИ. Три четверти опрошенных (78%) признались, что рекламодатели с наступлением кризиса стали навязывать им выбор темы, чтобы статья была «обрамлением соответствующей рекламы». Две трети (61%) сталкивались с отказом от публикации их критических статей, чтобы не ссориться с рекламодателями.

Две трети (64%) пожаловались, что из-за чрезмерной загруженности вынуждены сокращать время на исследование темы, и материалы оказываются поверхностными. Половина (48%) из-за нехватки времени заполняют полосы своих изданий перепечатками из информагентств и интернета. Примерно столько же (47%) готовят материалы, которые «находятся на границе между журналистикой и PR».

Журналистика все чаще оказывается непозволительной роскошью.

Телеканал Free Sender в нынешнем году уменьшил бюджет новостной редакции втрое. Телеканал Pro Sieben и вовсе распустил своих журналистов-новостников и заключил контракт на покупку новостей у другого канала N24 до 2016 года. Очевидно, до этого времени улучшений руководство телеканала не прогнозирует.

В России, где рекламный рынок в минувшем году упал на 27%, в том числе в прессе — на 43%, впору сказать: нам бы их проблемы. Только сомнительно, что сработает в этот раз поговорка «что немцу смерть, то русскому — хорошо».

Читайте также:

В последние недели из моих знакомых журналистов кризис не миновал никого. Одних сократили (примерно четверть), другим сократили зарплату (большинство из оставшихся), у третьих накрылись гонорары, командировки, халтура или, по крайней мере, какие-то планы.

И все при том, что до кризиса платили в нашей отрасли, в общем, немного. Т.е. не больше, чем в других (те же 1-3 штуки долларов). И много меньше (в реальном выражении), чем платили в прошлые годы. Старожилы «Новых Известий» рассказывали, что когда газета создавалась в 1997-м году, Березовский платил корреспондентам по 1,5-2 штуки долларов (с гонорарами, которые тогда были). Это в ценах 1997-го, когда вся страна работала за 150-200, а метр жилья в Москве стоил меньше тысячи!

На прошлой неделе в «РИА-Новостях» медианачальники обсуждали, что будет с рекламным рынком в следующем году. Филенков из «Коммерсанта» считает, что Ъ в следующем году заработает на 10% больше, т.к. оттяпает долю тех изданий, которые умрут. Филиппов из АКАР прогнозирует нулевой рост. Т.е. не меньше, чем в нынешнем рекордном году (+20% до 16 млрд. долларов, по-моему).

Про увольнения тоже говорили. Филенков сказал, что сократил фонд оплаты труда на 20%, но зарплату оставленным не уменьшали. Гатов из «Медиа3» («Труд» и «АиФ») утверждал, что никого пока не увольняли.

Хотя региональные собкоры «Коммерсанта» жалуются, что у них отменили гонорары, оставив только оклад. Т.е. уменьшили зарплату вдвое. А сокращенный из «Труда» уже приходил ко мне на собеседование, когда я еще был редактором отдела, и еще был мой отдел.

Странный какой-то год. Профицит госбюджета – рекордный, положительное сальдо – рекордное, среднегодовая цена на нефть – рекордная, объем рекламного рынка – рекордный. А людей увольняют, зарплаты сокращают, девальвация с осени идет со скоростью больше 100% годовых.

В медицине это называется шизофрения, в искусстве – постмодернизм, в философии – агностицизм. Когда причина и следствие разорваны (или их связь многократно опосредована, а потому не видна и не понятна), и тебя просто ставят перед фактом. Кто был никем, тот стал всем. Или наоборот.

Желаю, чтобы в следующем году вас ставили перед хорошими фактами. С наступающим!

Читайте также: