Я точно не открою Америки и снова расскажу об очевидной вещи, которая только до меня дошла — о взаимности с ньюсмейкерами.

В заголовок вынесена фраза из одного из моих любимых сериалов Bones. для тех, кто не в курсе: по сюжету известный ученый-антрополог Темпернс Бреннан помогает ФБР в раскрытии преступлений, изучая кости жертв. В первой же серии ее новый напарник агент Силли Бут объясняет ей нехитрую житейскую философию: общаться с живыми следует по-другому, чем с мертвыми – чтобы получить от них информацию, им надо что-то дать взамен.

So Booty — это просто что-то очень в стиле этого агента.

Работа журналиста все равно что расследования доктора Бреннан: ньюсмейкеры что кости, мы их изучаем, выдвигаем гипотезы, проводим сравнения, пишем отчеты/тексты. Глупо ждать, что костям/ньюсмейкерам вдруг понадобятся наши истории и эмоции. Роли четко распределены: мы спрашиваем — они отвечают, ну или не отвечают. Правда?

Последние месяцы работы показали, что все может быть гораздо интереснее. Я стала сознательно делиться с ньюсмейкерами новостями, сплетнями, наблюдениями.

Не знаю, что послужило толчком. Переход на новый, весьма специфический медийный рынок, эту «фабрику новостей и контента», она же «террариум единомышленников»? Трудовой стаж?:) Постепенно, за месяцогоды, сложившиеся отношения с десятком всяких больших начальников-ньюсмейкеров, которым я достаточно доверяю, чтобы с ними «болтать»? Не столько важно.

Сначала были совсем отдельные короткие разговоры и звонки. Как и все журналисты я постоянно узнаю новости, о которых в силу разных причин не напишу прямо сейчас или не напишу вообще, но новости важные для людей, с которыми общаюсь. Стала чаще звонить и рассказывать. Просто, не требуя ничего взамен. Рассказывала костям сказочки на ночь.

Последние недели — новая философия. Узнала новость утром или даже вечером, а писать и собирать комменты буду гораздо позднее? Позвони и расскажи ее прямо сейчас тем, кто с ней заинтересован. Мне не жалко, а им — очень часто важно. К примеру, порой им не «комильфо» звонить просто так государственным мужам и узнавать, чего они там нарешали, а у нас работа такая вопросы задавать. Не  поймите меня неправильно — я не звоню, не встречаюсь по чьим-то просьбам, только по собственной необходимости. Но интересы часто совпадают :)

А осознала толком, что же я делаю только вчера. И уже тогда вспомнила, как Лиза Осетинская рассказывала нам на одном из семинаром рецепт общения с «трудным клиентом» от коллег в Wall Street Journal: позвони ему прежде остальных, дай время на размышление, он оценит такое доверие.

Сама себя спрашиваю — я слишком прагматична и нашла новый способ подобраться к ньюсймекерам? Судить им. Мне-то самой просто интересно с ними общаться. Не-интересные товарищи остаются без сказок на ночь.



Читайте также:

Как-то мне предложили за час создать концепцию газеты для коров. Мол, коровы научились читать и у вас есть шанс сделать для них газету. Было это еще до журфака, когда я училась на историческом факультете. Не думаю, что задание отличалось особой оригинальностью. Как и наше исполнение, впрочем. Рубрики «Новые пастбища», «Воспитание теленка», статьи о том, какой концерт Моцарта лучше повышает удои и тому подобные гениальные идеи. Вывод преподавателя был соответствующий: господа, вы создали газету для людей, которые вдруг решили, что они коровы. Тот факт, что коровы вдруг научились читать, вовсе не означает, что им интересен рецепт модного комбикорма.

Ну и вторая история. Известный интернет-деятель на днях в очередной раз посетовал на непрофессионализм вполне конкретных ИТ-журналистов, ну и меня в том числе. А в конце заметил: ну что, мол, возьмешь с людей, которые ни дня на рынке не поработали. Пурга, конечно. Но есть одна вещь, которая свербит в моей голове не хуже дрели. Он прав в одном: много ли мы, журналисты, знаем о том, что хотят читать люди на рынке?
Вот я в своей жизни не работала никем, кроме как журналистом. Ах, да у меня есть недельный стаж продавца мороженного и поломойки, но это еще в школе. Еще есть диплом педагога и исследователя, и сейчас, наверное, его ценность как раз сравнима с опытом поломойки. В общем, с 19 лет только в редакциях. Я сейчас не хвалюсь опытом, скорее, наоборот. Я ни разу не была «с другой стороны». Ведь всю свою сознательную жизнь я воспринимала газеты и журналы как профессиональный читатель/писатель. Как написано, как подано, зацепит/не зацепит.

В своей, собственно, интересующей меня области, газеты лишь в одной статье из трех рассказывают мне что-то действительно новое и интересное. Остальное я уже знаю из других источников. С журналами еще проще: там новостей почти не бывает.
Но у нормальных-то читателей должно быть по-другому. Мы же пишем для людей, которые, если я правильно понимаю, узнают новое и интересное из наших текстов. А что им на самом деле интересно? Часто ли вы спрашиваете собственного ньюсмейкера о том, что он читает в вашем издании и как? К примеру, когда я беру в руки «Ведомости» (в отличие от Smart Money, я для них пишу по исключительным случаям, но читаю каждый день), то сначала смотрю последнюю полосу, там где ИТ/Телеком, затем полосу «Культура», дальше заглядываю на первую страницу и порой пробегаю глазами полосу «потреба». Но еще пару недель назад мне и в голову не пришло бы спросить, как читает мой собственный журнал кто-то из ньюсмейкеров. Как и поинтересоваться, что интересного за последнее время он у нас прочел и что хотел бы увидеть. Не пиарщика, прошу внимания, он тоже «профессиональный читатель», а именно ньюсмейкера.

Нет, конечно, порой что-то всплывает в разговорах. Но чтобы я спрашивала об этом сознательно – нет. Конечно, есть фокус-группы, да и популярность издания сама по себе вроде бы говорит о том, что и темы, и подача выбраны правильно. И все же – не уподобляюсь я сама себе той давнишней с коровами, что вдруг научились читать?

Читайте также: